Контекст. С сентября 2000 года израильское общество подвергается непрерывным террористическим атакам. Несмотря на длительность воздействия, лишь ограниченное число исследований изучало влияние терроризма на репрезентативные национальные выборки; психологические последствия продолжающегося терроризма в Израиле ранее не анализировались.

Цели. Определить уровень воздействия террористических атак, распространенность симптомов, связанных с травматическим стрессом (ТСС), симптомов посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), а также субъективное чувство безопасности после 19 месяцев террористической активности в Израиле. Идентифицировать факторы, ассоциированные с психологическими последствиями и стратегиями совладания.

Методы, место и участники. В апреле-мае 2002 года проведен телефонный опрос с использованием стратифицированной выборки. Из 902 релевантных домохозяйств сформирована репрезентативная выборка из 742 израильтян старше 18 лет (уровень контакта – 82%); окончательное число участников составило 512 человек (57%).

Основные показатели. Оценивались количество симптомов ТСС, доля участников, удовлетворяющих критериям симптоматической диагностики ПТСР и острого стрессового расстройства (Опросник острых стрессовых реакций Стэнфорда), а также самооценка депрессии, оптимизма, чувства безопасности, потребности в помощи и стратегий совладания.

Результаты. Из 512 участников 84 (16,4%) подверглись непосредственному воздействию террористической атаки, 191 (37,3%) имели родственников или друзей, подвергшихся воздействию. Среди 510 ответивших на вопросы о симптомах ТСС 391 (76,7%) сообщили о наличии как минимум одного симптома (среднее количество – 4,0±4,5; диапазон – 0–23; средняя интенсивность – 0,8±0,7; диапазон – 0–4). Критериям симптоматической диагностики ПТСР соответствовали 48 участников (9,4%), острого стрессового расстройства – 1 участник; 299 (58,6%) сообщили о чувстве депрессии. Большинство респондентов выразили оптимизм относительно личного будущего (421 из 512; 82,2%) и будущего Израиля (307 из 509; 66,8%), а также уверенность в способности эффективно действовать в условиях террористической атаки (322 из 431; 74,6%). При этом большинство участников испытывали сниженное чувство безопасности как в отношении себя (307 из 509; 60,4%), так и в отношении близких (345 из 507; 67,9%). Лишь немногие сообщили о потребности в профессиональной помощи (27 из 506; 5,3%). Женский пол, чувство безопасности и использование успокаивающих средств, алкоголя и сигарет для совладания были ассоциированы с симптомами ТСС и критериями симптоматической диагностики ПТСР; уровень воздействия и объективный риск значимого влияния не оказывали. Наиболее распространенными стратегиями совладания выступали активный поиск информации о близких и социальная поддержка.

Заключение. Учитывая характер и продолжительность травматического воздействия на израильское общество, психологические последствия можно квалифицировать как умеренные. Несмотря на переживаемый стресс и сниженное чувство безопасности, у участников не развились высокие уровни психических расстройств, что может быть связано с процессами привыкания и используемыми стратегиями совладания.

Введение

С начала интифады Аль-Акса в конце сентября 2000 года израильское общество столкнулось с непрерывной волной террористических атак, включая ножевые и огнестрельные нападения, обстрелы из проезжающих автомобилей, вторжения в жилища и взрывы с использованием самодельных взрывных устройств. К 30 апреля 2002 года в результате террористических актов погибли 472 человека (из них 318 гражданских лиц), 3846 человек (2708 гражданских) получили ранения, что составило 0,067% от общей численности населения в 6,4 миллиона человек. В границах Израиля по состоянию на 1967 год было совершено 560 террористических атак (из более чем 13 000), в результате которых погибли 185 человек.

За исключением нескольких телефонных и интернет-опросов, проведенных после атак 11 сентября 2001 года в США, исследования влияния современных форм терроризма на национально репрезентативные выборки развитых стран остаются немногочисленными. Указанные исследования фокусировались на таких аспектах, как субъективное чувство безопасности и распространенность симптомов посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) и симптомов, связанных с травматическим стрессом (ТСС). Вместе с тем, ни одно исследование не анализировало психологическое воздействие продолжающегося терроризма в Израиле.

Настоящее исследование представляет результаты национально репрезентативного телефонного опроса жителей Израиля, проведенного в апреле-мае 2002 года. Целью являлось определение распространенности симптомов ПТСР и идентификация факторов, ассоциированных с указанными психологическими последствиями, а также анализ стратегий совладания, используемых населением для преодоления воздействия терроризма и его постоянной угрозы.

Методы

Отбор участников

Учитывая гетерогенность израильского общества, включающего множество субпопуляций, формирование выборки осуществлялось методом стратифицированного случайного отбора на основе базы данных Института ДАХАФ. Данная база содержит демографические сведения о владельцах телефонных номеров, собиравшиеся и обновлявшиеся на протяжении более 40 лет в исследовательских целях. Методология основана на использовании пулов стратифицированных телефонных номеров домохозяйств, случайным образом выбираемых компьютером до достижения необходимого количества участников в каждой страте. Страты определялись по следующим критериям: возраст, место проживания (города и сельские поселения), новые иммигранты из бывшего Советского Союза, члены киббуцев, ультраортодоксальные евреи, арабы, проживающие в Израиле, а также евреи, родившиеся или имеющие отца, родившегося в Западной Европе или Северной Америке, в сравнении с родившимися или имеющими отца, родившегося в Азии или Африке (включая новых иммигрантов). Размер каждой страты определялся на основе данных Центрального статистического бюро Израиля. Целевую популяцию составили все взрослые жители Израиля в возрасте 18 лет и старше. В ходе исследования было осуществлено 902 телефонных звонка в домохозяйства; случайным образом по телефону были достигнуты 742 человека (каждый представлял одно домохозяйство), что соответствует уровню контакта 82%. Из них 512 (69%) согласились на участие, что дало итоговый уровень участия 57% и репрезентативную выборку израильского населения с максимальной ошибкой выборки 4,5%.

Демографические характеристики участников представлены в таблице 1. В выборку вошли 250 мужчин (48,9%) и 262 женщины (51,1%). Возраст участников варьировал от 18 до 66 лет (средний возраст – 38,35 года; стандартное отклонение – 15,8). Выборка включала 444 еврея (86,8%) и 68 арабов (13,2%). В отношении образования: 243 человека (48,4%) имели один или более лет образования после школы, 236 (46,9%) завершили среднюю школу, 24 (4,7%) посещали только начальную школу. Распределение по уровню религиозности среди 444 евреев: 48 (11%) идентифицировали себя как религиозные (т.е. стремящиеся соблюдать большинство религиозных норм, например, носящие кипу в светском обществе), 134 (30,5%) – как традиционные (т.е. соблюдающие большинство религиозных норм своей этнической традиции, преимущественно в пределах дома и мест молитвы), 21 (4,9%) – как ортодоксальные (т.е. проживающие в религиозной общине и соблюдающие религиозные нормы как в общественной, так и в частной жизни), 235 (53,6%) – как атеисты. Большинство участников проживало в городских районах. Среди 444 евреев 56,7% родились в Израиле, 43,3% были иммигрантами. Распределение по доходу: 179 (49,3%) сообщили о среднем семейном доходе ниже среднего (около 2000 долларов США в месяц), 145 (31,7%) – о среднем доходе, 132 (28,9%) – о доходе выше среднего. Выборка была репрезентативной для израильского населения: не обнаружено статистически значимых различий между представленным распределением и данными Центрального статистического бюро Израиля за 2001 год.

Анализ не ответивших

Участники (n=512) и лица, отказавшиеся от участия (n=230), не различались по полу, доходу, месту проживания, статусу новых иммигрантов из бывшего Советского Союза, членству в кибуцах, принадлежности к ультраортодоксальным евреям, арабам, а также по происхождению (иммигранты первого или второго поколения из Западной Европы или Северной Америки в сравнении с иммигрантами из Азии или Африки). Однако не ответившие были значимо моложе (средний возраст 35,7 года; стандартное отклонение 15,4) по сравнению с участниками (средний возраст 38,2 года; стандартное отклонение 14,2; t740 = 2,1; p = 0,04).

Сбор данных

Интервью проводились по телефону с использованием структурированного опросника. Для установления контакта со взрослым респондентом по каждому номеру предпринималось до трех попыток. Если на пять вопросов не поступало ответа, респондент классифицировался как не ответивший, и интервью прекращалось (n=5). Интервью проводились 30 апреля и 1 мая 2002 года; к этому моменту жители Израиля находились под воздействием террористической угрозы на протяжении 19 месяцев.

Устное информированное согласие получалось в начале интервью. Исследование одобрено Этическим комитетом Хельсинки Центра психического здоровья Лев-Хашарон, аффилированного с Медицинской школой Саклера Тель-Авивского университета.

Интервьюерами выступали профессионалы в области телефонных опросов с опытом работы не менее одного года, прошедшие обучение под руководством психолога (М.Г.) и аспиранта-психолога, имеющего опыт проведения телефонных опросов. Интервью проводились на иврите, русском или арабском языках; интервьюеры, владеющие другими языками, были доступны, но не задействованы. В рамках пилотного исследования (см. раздел «Инструменты») из пула интервьюеров были отобраны наиболее подходящие для данного опроса на основе результатов их работы в пилотном проекте.

Инструменты

Исследовательским инструментом выступил структурированный опросник, состоящий из 51 вопроса, заимствованных из нескольких методик, использовавшихся в исследованиях травматических реакций и стратегий совладания. Данные методики измеряют симптомы ПТСР, способы совладания, чувство безопасности и ориентацию на будущее. Дополнительно включены вопросы, применявшиеся в предыдущих опросах для оценки реакций на значимые стрессовые события, а также вопросы, разработанные специально для данного исследования.

За исключением отдельных указаний, участникам предлагалось отвечать на вопросы, ориентируясь на период «последних полутора лет с начала событий», что приблизительно соответствует времени, прошедшему с начала интифады. Все вопросы носили самореферентный характер. После пилотного исследования с участием 50 человек опросник был модифицирован для удобства телефонного интервью: исключены трудные для понимания вопросы, некоторые вопросы объединены для сокращения общего числа. Восемьдесят восемь процентов анкет заполнялись за 12–15 минут.

В рамках данного исследования «террористическим актом» операционально определялось любое вооруженное нападение, совершенное самопровозглашенной террористической группой в соответствии с классификацией Армии обороны Израиля.

Степень воздействия. Оценивалась по следующим параметрам: подвергался ли участник террористическому акту лично; имел ли друга или члена семьи, подвергшихся атаке; были ли участник, его друг или член семьи ранены или погибли в результате атаки. На основе указанных трех вопросов участники были разделены на шесть групп по уровню воздействия: (1) отсутствие воздействия; (2) воздействие только на друга/члена семьи, без травм; (3) воздействие только на друга/члена семьи (не личное), с травмами или гибелью; (4) только личное воздействие; (5) личное воздействие и воздействие на друга/члена семьи, без травм; (6) личное воздействие и воздействие на друга/члена семьи с травмами и/или смертью родственника или друга.

Симптомы, связанные с травмой и стрессом. Измерялись с использованием модифицированной версии Опросника острых стрессовых реакций Стэнфорда (SASRQ). Опросник обладает приемлемыми психометрическими характеристиками и применялся в исследованиях травматических реакций для оценки симптомов ПТСР и острого стрессового расстройства (ОСР). Коэффициент α Кронбаха для модифицированной версии составил 0,91. Опросник включал пять групп вопросов, соответствующих пяти кластерам симптомов ПТСР по критериям DSM-IV, и состоял из 23 утверждений, каждое из которых относилось к определенному симптому или поведению, связанному со стрессом. В данном исследовании использовались четыре вопроса о повторном переживании (кластер B), шесть вопросов об избегании/эмоциональном оцепенении (кластер C), шесть вопросов о гипервозбуждении (кластер D), четыре вопроса о диссоциативных симптомах (деперсонализация, дереализация, эмоциональное оцепенение, амнезия), два вопроса о нарушениях функционирования (один – связанный с работой, один – с социальной сферой) и один вопрос о дистрессе. Участников просили оценить степень согласия с каждым симптомом по 5-балльной шкале Лайкерта (0 – не согласен, 1 – немного согласен, 2 – согласен, 3 – полностью согласен, 4 – совершенно согласен) и указать продолжительность симптома (1 – 2 дня или менее; 2 – менее 1 месяца; 3 – 1 месяц или более).

Симптом считался значимым для диагностики ПТСР и ОСР, если участник дал оценку не ниже «согласен» (третий вариант из пяти) и указал продолжительность не менее одного месяца. Данный критерий использовался для анализа количества стрессовых симптомов и соответствия симптоматическим критериям ПТСР и ОСР. Поскольку не все участники удовлетворяли полным критериям DSM-IV для ПТСР (например, фактическое воздействие vs. косвенное воздействие травматического события) и оценка основывалась на скрининговых инструментах, а не на комплексном клиническом интервью, участники рассматривались как имеющие симптоматический профиль, соответствующий расстройству, но не как имеющие клинический диагноз ПТСР или ОСР.

Депрессия. Оценивалась одним вопросом: участников спрашивали, чувствуют ли они себя «депрессивными» или «подавленными».

Стратегии совладания. Оценивались с использованием модифицированной версии опросника COPE. Данный опросник обладает приемлемыми психометрическими характеристиками для оценки механизмов совладания и применялся в других исследованиях, связанных с травмой. Пилотное телефонное исследование с участием студентов показало высокую двухнедельную ретестовую надежность (коэффициент корреляции Пирсона r = 0,83–0,98; n = 30). Опросник состоял из 14 вопросов. Десять вопросов были исходно заимствованы из опросника COPE и относились к различным стратегиям совладания: эмоциональная социальная поддержка/отреагирование эмоций, инструментальная социальная поддержка, вера в Бога, принятие, мысленное отстранение, отрицание, употребление алкоголя или сигарет (для совладания с ситуацией), использование успокаивающих средств (для совладания), юмор, вовлеченность в различные виды деятельности. Дополнительные вопросы выясняли, проверяли ли участники безопасность родственников и/или друзей во время атаки, слушали ли телевидение и радио для получения информации (активное совладание), избегали ли телевизионных и радионовостей (избегающее совладание), обращались ли за помощью к друзьям или семье (активный поиск помощи/социальная поддержка). Участников просили указать частоту использования каждой стратегии по 5-балльной шкале (0 – совсем не использовал, 4 – использовал очень часто), а также оценить полезность каждой использованной стратегии.

Стратегии совладания анализировались по типу, количеству используемых механизмов и частоте их применения.

Ориентация на будущее. Исследовалась с помощью двух вопросов, модифицированных из Шкалы ориентации на будущее для детей, оценивающих оптимизм в отношении личного будущего и будущего Израиля. На основе телефонного интервью со студентами коэффициент корреляции тест-ретест для этих вопросов составил r = 0,90 и r = 0,92 соответственно (n = 30). Участники выражали степень согласия по 6-балльной шкале Лайкерта (1 – полностью согласен, 6 – полностью не согласен). Ответ считался положительным при указании как минимум умеренного согласия.

Чувство безопасности. Оценивалось двумя вопросами, разработанными для данного исследования, касающимися ощущения угрозы для себя и для близких. На основе телефонного интервью со студентами коэффициенты корреляции для этих вопросов составили r = 0,93 и r = 0,90 соответственно (n = 30). Оценка производилась по 5-балльной шкале Лайкерта (0 – совсем нет, 4 – очень сильно). Ответ считался положительным при указании как минимум умеренной степени согласия.

Самоэффективность. Оценивалась одним вопросом: участников просили указать, насколько они уверены, что знают, как действовать в случае террористической атаки (5-балльная шкала Лайкерта: 0 – совсем не уверен, 4 – полностью уверен; ретестовая надежность r = 0,90; n = 30). Ответ считался положительным при указании как минимум умеренной уверенности.

Поведение по поиску помощи. Исследовалось вопросами о потребности в психологическом или психиатрическом лечении и об обращениях на телефонные горячие линии, созданные для поддержки лиц, испытывающих стресс в связи с терроризмом. При положительном ответе на второй вопрос уточнялось, была ли помощь полезной и планируют ли респонденты обращаться на горячие линии в будущем.

Объективная угроза. Оценивалась с использованием трех показателей. Во-первых, все лица, проживающие в Иерусалиме, Тель-Авиве, Нетании или Хайфе (четыре города, где до проведения исследования произошло большинство терактов с использованием СВУ), а также проживающие в спорных поселениях, были объединены в группу высокого риска и сравнивались с проживающими в других регионах. Жители регионов высокого риска значимо чаще сообщали о воздействии угрозы, чем жители регионов низкого риска (низкий риск [n=379]: 0,90±1,4; высокий риск [n=133]: 1,50±1,6; t510 = -3,8; p = 0,001). Во-вторых, сравнивались жители городских и неурбанизированных территорий (исключая проживающих в спорных поселениях). Городская группа была значимо более подвержена террористическим атакам (городская группа [n=404]: 1,15±1,5; неурбанизированная группа [n=98]: 0,72±1,4; t510 = 5,0; p = 0,008). В-третьих, сравнивались еврейское и арабское население. Евреи подвергались значимо более высокому уровню угрозы, чем арабы (евреи [n=442]: 1,20±1,5; арабы [n=67]: 0,57±1,4; t507 = 7,9; p = 0,001).

Статистический анализ

Возраст, количество лет образования, год иммиграции и доход анализировались как непрерывные переменные; пол, этническая принадлежность, религиозность, место проживания (город, поселение, кибуц, урбанизированное/неурбанизированное) и место рождения (Израиль/другое) – как категориальные. Данные были взвешены по возрасту и полу для описательных анализов. Использовались t-тесты для независимых выборок, χ²-тесты и корреляции Пирсона. Для непрерывных зависимых переменных (количество симптомов ТСС, чувство депрессии) проводились последовательные линейные регрессионные анализы; для дихотомической переменной (симптоматические критерии ПТСР) – условная логистическая регрессия. В каждом регрессионном анализе значимые предикторы из семи групп переменных (демографические данные, воздействие, объективный риск, стратегии совладания, самоэффективность, ориентация на будущее, чувство безопасности) проверялись на включение в финальные модели. Уровень значимости установлен p≤0,05 (двусторонний). Ненадежные переменные исключались для построения наиболее экономной модели. Импутация пропущенных значений не проводилась, за исключением показателя дохода, который был заменен средним значением по выборке для регрессионного анализа. Для контроля возможного смещения, вызванного заменой пропущенных значений дохода, регрессионные анализы также выполнялись на меньшей выборке (n=422) после удаления всех участников с отсутствующими данными о доходе. Результаты значимо не отличались от представленных. Другие случаи исключались из конкретного анализа при отсутствии информации. Использовалась версия SPSS-PC 11.0 (SPSS Inc, Чикаго, Иллинойс).

Результаты

Воздействие террористических атак

Более половины участников (285; 55,6%) не подвергались личному воздействию и не имели родственников или друзей, подвергшихся атаке. Тридцать шесть человек (7%) были свидетелями атаки, но не имели знакомых, которые пострадали; 17 человек (3,3%) столкнулись с атакой лично, но их друзья или родственники не пострадали; 31 человек (6%) испытали личное воздействие террористической атаки и потеряли друга или члена семьи, который был убит или ранен. В общей сложности 84 человека (16,4%) сообщили о непосредственной вовлеченности в террористическую атаку в течение полутора лет, предшествовавших исследованию; 113 человек (22,1%) сообщили, что у них есть друг или член семьи, раненный или убитый в результате атаки; 78 человек (15,3%) заявили, что знают кого-то, кто пережил атаку без травм.

Симптомы, связанные с травматическим стрессом

Участники в среднем отметили 4,0±4,5 стрессовых симптома из 23 (таблица 3). Средняя интенсивность симптомов ТСС составила 0,8±0,7 (диапазон 0–4). Из 510 участников, для которых была доступна оценка интенсивности симптомов ТСС, 391 (76,7%) имели по крайней мере один симптом.

Симптомы ПТСР и острого стрессового расстройства

Сто восемьдесят девять участников (37,1%) отметили хотя бы один симптом повторного переживания (кластер B); 283 (55,5%) – хотя бы один симптом избегания или эмоционального оцепенения (кластер C); 252 (49,4%) – хотя бы один симптом гипервозбуждения (кластер D); 116 (22,7%) – хотя бы один из двух симптомов нарушения функционирования; 236 (46,3%) отметили общий симптом дистресса. Более четверти участников (138; 26,9%) сообщили о наличии хотя бы одного из четырех диссоциативных симптомов; среднее количество диссоциативных симптомов составило 0,4±0,8. Деперсонализацию отметили 58 участников (11,4%), дереализацию – 42 (8,2%), эмоциональное оцепенение – 61 (12,0%), амнезию – 46 (9,0%). Критериям симптоматической диагностики ПТСР соответствовали 48 участников (9,4%). При применении более строгих критериев (учет только ответов «полностью согласен» или выше) это число снизилось до 14 (2,7%). Только один участник соответствовал критериям симптоматической диагностики острого стрессового расстройства.

Отношения и поведение

Из 510 участников, ответивших на вопрос о депрессии, 299 (58,6%) заявили, что хотя бы в некоторой степени согласны с утверждением «Я чувствую себя подавленным или угнетенным»; 152 (29,8%) отметили, что «очень согласны» или «полностью согласны» с этим утверждением. Большинство участников (421; 82,2%) выразили оптимизм относительно своего личного будущего, 337 (66,2%) – относительно будущего Израиля. При этом 307 (60,4%) заявили, что чувствуют опасность для своей жизни, 345 (67,9%) – что жизни их семьи и знакомых находятся под угрозой; 322 (74,6%) хотя бы в некоторой степени согласились с тем, что смогут эффективно действовать в случае террористической атаки. Только 27 (5,3%) участников заявили о потребности в профессиональном лечении; 62 (12,2%) сообщили, что звонили на горячие линии в указанный период; 66 (13,9%) подумали, что могут воспользоваться ими в будущем. Из числа звонивших на горячие линии 57 (86,4%) не пользовались ими ранее, и только 8 (12,9%) нашли их полезными.

Симптомы, связанные с воздействием терроризма и объективной угрозой

С использованием независимых t-тестов, χ²-тестов и корреляций Пирсона не обнаружено значимых связей между показателями объективной угрозы (проживание в регионах высокого/низкого риска, урбанизированное/неурбанизированное проживание, еврейское/арабское население) и уровнем воздействия, количеством симптомов ТСС, симптоматическими критериями ПТСР или чувством депрессии. При анализе 48 участников, соответствующих критериям симптоматической диагностики ПТСР, в сравнении с 461 участником без таковых мощность анализа составила 44,8% для достижения статистически значимого результата.

Аналогично, не выявлено значимой связи между объективной угрозой, уровнем воздействия и ориентацией на будущее, чувством личной безопасности, восприятием потребности в лечении, фактом обращения за лечением, использованием горячей линии или предполагаемым использованием горячей линии в будущем. Единственная значимая связь, обнаруженная с уровнем воздействия, заключалась в снижении чувства безопасности для друзей или семьи (n=505; r Пирсона = 0,13; p = 0,005).

Демографические переменные, связанные с симптомами

Наличие симптоматических критериев ПТСР было значимо связано с женским полом (42 из 260 женщин [16,2%] против 6 из 249 мужчин [2,4%]; χ²1 = 28,1; p<0,001) и с более низким уровнем дохода (по шкале от 1 до 5: у имеющих симптомы – 2,4±1,2, у не имеющих – 2,8±1,2; t454 = 2,01; p = 0,045). Другие демографические характеристики не были значимо связаны с симптоматическими критериями ПТСР.

Большее количество симптомов ТСС выявлено у женщин (женщины: 5,2±5,0; мужчины: 3,5±3,5; t510 = 6,2; p<0,001). Количество симптомов ТСС также коррелировало с местом рождения (в Израиле: 3,7±4,4; вне Израиля: 4,6±4,5; t510 = -2,2; p = 0,03), религиозностью (религиозные: 4,7±5,1; нерелигиозные: 3,6±4,0; t437 = -2,6; p = 0,01) и более низким доходом (ниже среднего: 4,67±5,2; средний и выше: 3,7±4,2; t454 = -2,1; p = 0,03). Чувство депрессии было связано со старшим возрастом (испытывающие депрессию: 41,2±15,8 года; не испытывающие: 37,2±15,6 года; t506 = 2,6; p = 0,009) и женским полом (женщины: 2,1±1,2; мужчины: 1,4±1,2; t506 = 6,8; p<0,001).

Стратегии совладания

Наиболее часто применяемыми стратегиями были проверка местонахождения семьи и друзей после атаки, получение инструментальной и эмоциональной социальной поддержки. Использование успокаивающих средств, алкоголя или сигарет как специфических механизмов совладания встречалось реже. Самостоятельное отвлечение через деятельность, активный поиск социальной поддержки, вера в Бога и проверка местонахождения близких после атак оценивались как наиболее полезные стратегии теми, кто их использовал. Участники в среднем использовали 6,4±1,9 стратегий «когда-либо» (диапазон 1–12) и 1,3±1,6 стратегий «всегда» (диапазон 0–8).

Регрессионный анализ

Проведено три регрессионных анализа для оценки относительного вклада воздействия террористической атаки, демографических факторов, стратегий совладания, ориентации на будущее, чувства безопасности и самоэффективности в предсказание симптоматических критериев ПТСР, количества симптомов ТСС и чувства депрессии. Финальные регрессионные модели показали связь всех трех зависимых переменных с женским полом, низким чувством безопасности (использованным в качестве предиктора), а также совладанием с помощью успокаивающих средств, алкоголя или сигарет. Модели также показали, что избегание телевидения и радио связано с количеством симптомов ТСС, вера в Бога ассоциируется с количеством симптомов ТСС и чувством депрессии, старший возраст – с чувством депрессии. Из-за ограниченного размера выборки валидация логистической регрессионной модели для симптоматических критериев ПТСР не проводилась.

Обсуждение

Настоящее исследование предоставляет эмпирическое подтверждение широкомасштабного воздействия терроризма на израильских граждан в период интифады Аль-Акса. За 19 месяцев, предшествовавших опросу, почти половина участников столкнулась с терроризмом лично или через близких. Полученные данные свидетельствуют о значительном психологическом влиянии: около двух третей участников испытывали сниженное чувство безопасности в отношении себя и своих близких.

Участники сообщали о разнообразных симптомах, связанных с травмой и стрессом. Наиболее распространенными были симптомы избегания/эмоционального оцепенения, гипервозбуждения и повторного переживания. Более четверти участников отметили диссоциативные симптомы, почти половина – дистресс, связанный с симптомами, и около четверти – нарушения профессионального или социального функционирования. Более половины участников сообщили о чувстве депрессии или подавленности.

Уровень соответствия критериям симптоматической диагностики ПТСР (9,4%) сопоставим с данными, полученными после терактов 11 сентября 2001 года в США (7,5–11,2%). Однако этот показатель ниже, чем среди лиц, находившихся в непосредственной близости от Всемирного торгового центра (20%) или проживавших за пределами Нью-Йорка (17%) через 1–2 месяца после атаки. Учитывая длительность и интенсивность террористического воздействия на израильское население, а также наличие предшествующего травматического опыта (войны, предшествующие теракты, Холокост), уровень симптоматических проявлений ПТСР представляется относительно низким. Это может указывать на определенную степень психологической устойчивости и адаптации.

Несмотря на переживаемый стресс и сниженное чувство безопасности, большинство участников не сообщали о потребности в профессиональной психологической помощи и демонстрировали оптимизм в отношении будущего. Отсутствие значимой связи между уровнем объективного риска и психологическими последствиями, а также между уровнем непосредственного воздействия и симптоматикой, за исключением сниженного чувства безопасности для близких, может объясняться двумя факторами: во-первых, феноменом привыкания (аккомодации) к повторяющимся стрессовым событиям, описанным ранее в контексте войн и длительных бомбардировок; во-вторых, широким охватом травматической реальности через средства массовой информации, в результате чего косвенное воздействие может быть сопоставимо по психологическому влиянию с непосредственным.

Наиболее устойчивым предиктором всех негативных психологических исходов выступил женский пол, что согласуется с данными предшествующих исследований. Это может отражать как реальные различия в уязвимости, так и различия в готовности сообщать о симптомах. Связь низкого дохода с большей симптоматикой может указывать на ограниченность ресурсов совладания.

Адаптивные стратегии совладания, выявленные в исследовании (активный поиск информации, социальная поддержка), соответствуют конструктивным механизмам психологической защиты и могут способствовать снижению негативных последствий травмы. Напротив, использование успокаивающих средств, алкоголя и сигарет ассоциировалось с более выраженной симптоматикой, что подчеркивает дезадаптивный характер данных стратегий.

Ограничения

Настоящее исследование имеет ряд ограничений. Отсутствие данных о психологическом состоянии населения до начала интифады не позволяет оценить динамику изменений. Отказ от участия около трети респондентов мог быть связан с более высоким уровнем стресса, что потенциально привело к недооценке истинной распространенности симптомов. Самоотчетный характер данных не позволяет сделать однозначные выводы о клинической значимости выявленных симптомов. Результаты могут не обобщаться на некоторые субпопуляции (лица без жилья или телефонов, лица младше 18 лет). Исследование не включало анализ реального избегающего поведения (например, отказ от посещения общественных мест), что могло бы дополнить картину психологических реакций.

Заключение

После 19 месяцев непрерывного воздействия террористической угрозы израильское общество демонстрирует признаки психологической адаптации. Несмотря на сниженное чувство безопасности и значительный уровень стрессовой симптоматики, большинство израильтян не испытывают тяжелых психических расстройств, сохраняют оптимизм и используют разнообразные, преимущественно адаптивные, стратегии совладания. Выявленные гендерные различия и связь симптоматики с дезадаптивными стратегиями совладания требуют дальнейшего изучения для разработки адресных профилактических и терапевтических интервенций.