В юридической профессии разрыв между нормативными идеалами и эмпирической реальностью проявляется наиболее отчетливо. Согласно господствующей доктрине, справедливость рассматривается как универсальное благо: правовая система призвана равным образом защищать права всех субъектов — вне зависимости от их имущественного положения, социального статуса или корпоративной принадлежности. Этический принцип, обязывающий адвокатов к активной защите интересов доверителей, может быть оправдан и согласован с целью всеобщей справедливости лишь при условии, что все затронутые стороны, включая процессуальных противников, также обеспечены квалифицированным представительством. На практике, однако, доступ к сложным и дорогостоящим юридическим процедурам и адвокатским услугам в значительной степени детерминирован финансовыми возможностями: основная часть юридической помощи предоставляется бизнес-структурам и состоятельным индивидам. Наибольшего профессионального успеха и престижа достигают адвокаты, обслуживающие богатых и влиятельных клиентов.

Настоящая статья посвящена историческому анализу доступа к правосудию в США, преимущественно в сфере гражданского судопроизводства, с кратким рассмотрением уголовной защиты, а также роли адвокатов и организованных юридических профессий как в расширении, так и в ограничении этого доступа. Традиционно доступ к правосудию подразумевает, как минимум, возможность инициировать судебное разбирательство или защищаться от иска. Хотя многие суды допускают самопредставительство, на практике эффективный доступ обычно требует услуг компетентного адвоката, поскольку лишь они обладают правом профессионального представительства и необходимыми навыками. Однако судебные издержки, включая пошлины, административные расходы, оплату свидетелей и гонорары адвокатов, столь высоки, что использование судов для решения любых, кроме самых рутинных, дел становится невозможным для среднестатистических граждан без привлечения альтернативных источников финансирования — таких как условные гонорары или государственные субсидии.

В современном мире доступ к правосудию выходит за рамки возможности ведения судебных дел. Он включает содействие в навигации по бюрократическим процедурам, заполнении форм, оспаривании действий государственных органов, а также поддержку при планировании значимых жизненных событий — открытии бизнеса, усыновлении, расторжении брака. Не менее важна эффективная помощь в оспаривании действий корпораций или профессионалов, будь то в качестве работников или клиентов. Адвокаты не являются единственными поставщиками таких услуг вне суда — они конкурируют с бухгалтерами, финансовыми консультантами и лоббистами, однако сохраняют доминирующее положение.

На протяжении последнего столетия юридические профессии, правительства и благотворительные организации предпринимали ограниченные шаги по обеспечению доступа к юридическим процедурам и консультациям для лиц, неспособных оплатить их самостоятельно. Эти усилия приблизили правовую систему к идеалам универсальной справедливости. Однако в ряде случаев те же акторы действовали в направлении ограничения доступа к правосудию для малоимущих и социально уязвимых групп. Несмотря на вдохновляющую риторику и образцовые примеры, демонстрирующие приверженность американских адвокатов принципу равного правосудия для всех, на практике профессиональное сообщество нередко ставит собственные интересы выше общественных, особенно в отношении бедных и экономически уязвимых слоев населения. Наиболее качественное обслуживание получают богатые и влиятельные; отдельным клиентам из среднего класса оказывается помощь, если это экономически оправдано; подавляющее большинство остальных либо получают минимальную поддержку, либо полностью ее лишены.

1. Доступ к правосудию в доиндустриальную эпоху

До 1900 года упоминания о помощи малоимущим в англо-американских юридических источниках встречаются редко. Большинство из них касается судей, назначавших адвокатов для неимущих клиентов, или юристов, добровольно принимавших на себя такие дела. Средневековое каноническое право содержало многочисленные предписания адвокатам оказывать услуги тем, кто не мог оплатить гонорары; “лица скромного статуса” достаточно часто фигурировали в судебных разбирательствах, что свидетельствует о частичном соблюдении этих предписаний. Адвокаты системы общего права также признавали свои обязательства перед бедными, что было закреплено статутом 1495 года, разрешившим неимущим подавать прошения in forma pauperis во всех судах без уплаты пошлин. Канцлер и судьи обязывались назначать таким лицам адвокатов и квалифицированных советников, оказывающих услуги безвозмездно.

В Средние века гонорары адвокатов за отдельное дело не были высокими, однако сложность английского права уже тогда делала невозможным самостоятельное ведение дел без профессиональной помощи. Сохранились разрозненные упоминания о неимущих истцах, которых представляли назначенные или добровольные адвокаты, однако частота такой практики остается неизвестной. Вероятно, большинство споров бедноты рассматривалось в более неформальных судах — например, в Суде запросов или манориальных и городских судах.

К началу XVIII века представители среднего класса, включая торговцев и зажиточных фермеров, еще активно обращались в суды общего права. Однако уже к середине столетия рост гонораров адвокатов и судебных издержек сделал правосудие недоступным даже для большинства представителей среднего класса.

Что касается уголовной защиты, до середины XVIII века обвиняемые не имели права на адвоката для оспаривания фактических обстоятельств обвинения и должны были защищать себя самостоятельно. Ситуация начала меняться около 1750 года, когда адвокатам разрешили представлять интересы обвиняемых, но без оплаты труда. Учитывая колониальный опыт противостояния имперским преследованиям, новая республика окончательно отвергла прежнюю английскую практику, закрепив в федеральной и конституциях штатов право на защиту по уголовным делам. Хотя финансирование этого права отсутствовало, по серьезным обвинениям, особенно в убийстве, суды часто назначали известных адвокатов для безвозмездной защиты, и те нередко охотно принимали такие назначения ради публичности в громких процессах.

2. Формирование институтов юридической помощи (XIX – начало XX века)

В Соединенных Штатах систематическая помощь бедным в решении социальных и юридических проблем началась с деятельности Рабочего женского защитного союза, основанного в Нью-Йорке в 1863 году и помогавшего работникам в получении незаконно удержанных заработных плат. Пример союза постепенно распространился на другие города. В Чикаго Агентство по защите женщин и детей, первоначально состоявшее преимущественно из женщин-волонтеров, расширило эту модель: к 1905 году оно имело оплачиваемый штат и ежегодно рассматривало четыре тысячи дел. Агентство также занималось исками о заработной плате, но специализировалось на помощи жертвам домашнего насилия, которых систематически игнорировали суды.

Одновременно было основано Чикагское бюро правосудия, работавшее преимущественно с неимущими клиентами, имевшими небольшие долги перед торговцами, арендодателями и ипотечными кредиторами. Как и Защитное агентство, оно не доверяло формальной юридической системе, считая многих судей коррумпированными, а адвокатов низшей категории — некомпетентными. В 1905 году эти две организации объединились, образовав Общество юридической помощи Чикаго.

В 1900 году в Нью-Йорке открылось собственное Общество юридической помощи, ориентированное на поддержку потока еврейских иммигрантов. Оно возникло из более раннего бюро, предоставлявшего юридические консультации немецким иммигрантам. В отличие от женских защитных союзов, Нью-Йоркское общество состояло преимущественно из адвокатов и определяло свою миссию как строго юридическую, а не социальную. При этом оно проявляло патерналистский подход, стремясь привить американские ценности тем, кого адвокаты считали конфликтными и склонными к сутяжничеству. Общество, как правило, добивалось лишь денежной компенсации для клиентов, не решая более широких семейных проблем, и отказывалось от ведения дел, если у ответчиков отсутствовали активы.

3. Профессионализация и движение за юридическую помощь

С началом профессионализации в начале XX века социальная работа стала признанной профессией с соответствующими квалификационными требованиями. Адвокаты под эгидой новых национальных и местных адвокатских ассоциаций стремились повысить профессиональные стандарты через ужесточение требований к образованию и введение экзаменов. Наиболее выдающимся сторонником юридической помощи среди адвокатов стал Регинальд Хибер Смит из Бостона. Его отчет Фонда Карнеги “Правосудие и бедные” (1919) осудил неравный доступ к правосудию и стал основным манифестом движения за юридическую помощь на протяжении всего века. Смит утверждал, что предоставление адвокатов бедным и лицам со средними доходами является фундаментальным требованием справедливости, которое юридическая профессия обязана выполнять, а не оставлять на усмотрение благотворительности.

Отчет Смита игнорировал существование значительных организаций юридической помощи для женщин. Смит и его последователи вели постоянную борьбу с социальными работниками, настаивая на том, что право является мужской сферой, в которой клиенты могут реализовывать свои юридические права только с помощью подготовленного адвоката. Конфликты в конечном итоге разрешались компромиссом, признававшим, что многие проблемы неимущих клиентов не могут быть решены исключительно правовыми средствами. Смит оценивал, что в 1919 году для обеспечения адекватных услуг юридической помощи в городах потребуется около 600 000 долларов — взнос по 5 долларов с каждого адвоката, — однако с сожалением констатировал, что адвокаты и их гильдии в основном равнодушны к этой ответственности.

Некоторые лидеры адвокатских ассоциаций продолжали продвигать идею юридической помощи, однако рядовые члены оставались апатичными, а иногда и враждебными. До середины 1960-х годов Американская ассоциация юристов (ABA) осуждала как социализм идею государственного финансирования гражданских юридических услуг — в отличие от финансирования адвокатами и благотворительными организациями, подобно тому как Американская медицинская ассоциация выступала против Medicare. Большинство городских программ юридической помощи оставались хронически недофинансированными, неспособными принять большинство потенциальных клиентов и лишенными права помогать в делах о разводах или банкротствах из опасений обидеть благотворительных спонсоров. Эти программы избегали конфронтации с арендодателями или бизнесом, предпочитая мирные решения защите прав клиентов.

4. Эра федерального финансирования и ее последствия

В 1965 году ситуация кардинально изменилась с созданием Программы юридических услуг в рамках Управления экономических возможностей (впоследствии реорганизованной в Корпорацию по оказанию юридических услуг, LSC) в ходе объявленной Линдоном Джонсоном “войны с бедностью”. Ключевым изменением стала поддержка программы национальными лидерами адвокатуры, входящими в ABA, которые с тех пор стали ее надежными защитниками перед лицом многочисленных политических атак. Благодаря федеральному финансированию общий бюджет юридической помощи в стране вырос с менее чем 5 миллионов долларов в год до 321 миллиона в 1980–1981 годах.

Адвокаты программы, среди которых было много выпускников престижных юридических школ, видели для LSC более амбициозную роль, нежели традиционная юридическая помощь. Вместо индивидуального решения проблем клиентов они предпочли инициировать стратегические судебные процессы перед либеральными федеральными судьями и помогать группам клиентов, таким как получатели социальных пособий, создавать организации для отстаивания своих интересов. Наиболее спорные усилия включали поддержку адвокатами Программы фермеров Сесара Чавеса и сотрудничество с Национальной организацией за права на социальное обеспечение, выступавшей за универсальный базовый доход.

Адвокаты приобрели множество врагов среди тех, против кого выступали их клиенты. К ним относились губернатор Калифорнии Рональд Рейган (который, став президентом, пытался упразднить программу в 1981 году и добился сокращения ее бюджета на 25%), местные и федеральные чиновники социальных служб, интересы девелоперов, ставшие мишенью для новых организаций арендаторов, устоявшиеся городские политические машины и, что немаловажно, местные адвокаты и ассоциации, недовольные конкуренцией со стороны новой адвокатуры юридических услуг. Борьба за федеральные юридические услуги продолжается до сих пор.

LSC существует благодаря поддержке элитных адвокатов, ABA и судебной системы, однако с множеством возрастающих ограничений на категории клиентов и виды дел. Офисы юридических услуг, финансируемые LSC, не имеют права подавать коллективные иски, лоббировать законодателей или представлять профсоюзы, иностранцев, заключенных или организации, выступающие за аборты, десегрегацию школ или реформу социального обеспечения. Основная цель консерваторов заключается в ограничении адвокатов LSC исключительно индивидуальной помощью, исключая действия, имеющие коллективные последствия — реформу законодательства, коллективные иски, масштабные судебные процессы или помощь в политической организации.

В тот же период Фонд Форда и другие грантодатели начали финансировать создание “общественно полезных” юридических фирм, ориентированных на проекты системной реформы в интересах бедных. Фонд Форда также поддерживал клиническое юридическое образование в школах права, ставшее важной частью прогрессивного юридического движения. Эти усилия дополнили многолетнюю работу Юридического фонда NAACP и Американского союза гражданских свобод (ACLU), добивавшихся судебных решений, благоприятных для их целей — расового равенства, защиты трудовых прав, свободы слова и прав женщин.

Институционализированная pro bono деятельность, хотя и остается ограниченной по сравнению с существующими потребностями, возникла из того же поколения адвокатов, что и работавшие в LSC. Она продолжает развиваться и расширяться, отчасти как способ привлечения новых сотрудников в корпоративную практику и предоставления им опыта работы с реальными клиентами. Большая часть pro bono услуг выполняется адвокатами крупных фирм, часто эффективно сотрудничающих с устоявшимися общественно полезными организациями для финансирования и кадрового обеспечения крупных судебных процессов. Объем pro bono услуг адвокатских фирм теперь превышает весь бюджет федеральных юридических услуг. Некоторые фирмы также финансируют стажировки в общественных интересах, как глобальная фирма Skadden через стипендии Skadden.

Однако, как и адвокаты LSC, юристы крупных фирм ограничены в выборе дел: им обычно следует избегать клиентов, чьи цели могут противоречить интересам платных клиентов фирмы (например, экологические или трудовые организации). Многие адвокатские ассоциации рассматривали предложения о введении обязательного pro bono, но отказывались из-за протестов членов. Тем не менее некоторые судьи судов штатов активно поддерживают pro bono. В 2012 году штат Нью-Йорк сделал обязательным выполнение не менее пятидесяти часов бесплатной работы для студентов юридических школ как условие допуска к адвокатуре. Однако надежные оценки показывают, что в среднем американские адвокаты тратят на pro bono около получаса в год, а их финансовые взносы в организации юридической помощи и общественных интересов остаются незначительными.

5. Адвокаты по делам о телесных повреждениях и борьба за монополию

В то время как элитные адвокатские ассоциации игнорировали призывы о гражданском правосудии для бедных и среднего класса, они активно боролись против другой категории юристов — адвокатов по делам о телесных повреждениях. В конце XIX века в ответ на массовые травмы и смертность, вызванные промышленной революцией, такие иски стали широко распространены. Сформировалась специализированная группа адвокатов, в основном еврейского происхождения и обучавшихся на вечерних курсах. Они работали за процент от полученных компенсаций (от 30 до 40%) и ничего не получали при проигрыше. Элитные адвокаты, представлявшие интересы корпораций (железных дорог, трамвайных компаний), пытались закрыть вечерние юридические школы, использовали новые адвокатские ассоциации для ограничения доступа к профессии, разрабатывали этические кодексы, направленные против адвокатов по делам о телесных повреждениях, с запретами на рекламу и привлечение клиентов, а также наказывали за нарушение этих кодексов. Верховный суд отменил запреты на рекламу в 1977 году, хотя многие ограничения на привлечение клиентов сохранились.

После Второй мировой войны адвокаты по делам о телесных повреждениях, казалось, одержали победу. Они создали мощную торговую ассоциацию — Американскую ассоциацию адвокатов по делам о телесных повреждениях (ATLA, ныне Американская ассоциация правосудия), лоббировавшую законодательные органы и выступавшую в судах за расширение теорий ответственности и компенсации. ATLA представляла адвокатов истцов как защитников простых людей против богатых корпораций. Их дело поддерживалось расширением ответственности (включая строгую ответственность за дефектные продукты) и изменениями в правилах гражданского процесса, способствовавшими коллективным искам и многопартийному судебному разбирательству.

Однако в 1970–1980-х годах последовала контратака в рамках общего бизнес-протеста против регулирования. Корпоративные юристы и страховщики предупреждали о “взрыве исков” с необоснованными требованиями, угрожающем конкурентоспособности американского бизнеса. Адвокаты по делам о телесных повреждениях изображались как жадные эксплуататоры наивных истцов, стремящиеся получить компенсации по бесполезным искам, подкрепленным “мусорной наукой”. Хотя некоторые критические замечания были справедливы (например, сговоры адвокатов по коллективным искам против интересов пострадавших для быстрого урегулирования), утверждения о “взрыве исков” оказались в значительной степени мифом, а “мусорная наука” использовалась ответчиками (например, табачными компаниями) не менее широко, чем истцами. Тем не менее пропаганда движения за “реформу деликтного права” оказалась весьма успешной. Федеральное законодательство, законы штатов и судебные решения установили ограничения на штрафные и компенсационные выплаты, иногда вводя жесткие лимиты ответственности, что снижает стимулы для адвокатов браться за сложные дела. Конгресс разрешил ответчикам по коллективным искам передавать дела в федеральные суды, ожидаемо менее благосклонные к истцам.

Большинство наблюдателей пришли к выводу, что основной недостаток системы условного вознаграждения заключается не в поощрении необоснованных исков, а в отсеивании слишком многих обоснованных требований, не обещающих достаточной компенсации. Другой недостаток — неэффективность: около 50% полученных компенсаций уходит на административные расходы, включая гонорары адвокатов. Предлагаются реформы, такие как привлечение внешних инвесторов для финансирования крупных массовых исков, что потребовало бы смягчения этических запретов на разделение гонораров с неюристами.

6. Общественно полезный юридический активизм и реакция на него

В американской правовой системе, где суды обладают широкими полномочиями по созданию норм через прецеденты и конституционные решения, группы интересов закономерно используют судебные иски как инструмент формирования политики. В период “классического легализма” (1870–1932) многие иски подавались корпорациями с целью отмены невыгодного для них законодательства эпохи прогрессивизма. Однако социальные движения, представляющие угнетенные группы, использовали те же механизмы. В XIX веке адвокаты-аболиционисты подавали иски о свободе для порабощенных клиентов, пытаясь отменить законы о беглых рабах и предотвратить распространение рабства на новые территории.

Наиболее известные и успешные примеры использования исков для создания новых прав связаны с организациями гражданских прав и свобод, такими как Юридический защитный фонд NAACP, Национальная ассоциация юристов и ACLU, выступавшие в защиту афроамериканцев, женщин, политических и религиозных диссидентов, трудящихся, инвалидов и ЛГБТ-сообщества. Это была адвокатская работа ради дела, но также и помощь клиентам, не находившим иных защитников. NAACP и другие адвокаты-активисты защищали чернокожих обвиняемых на Юге, рискуя потерей других клиентов, а также активистов и демонстрантов, подвергавшихся арестам и преследованиям. Адвокаты Гильдии защищали обвиняемых коммунистов, которых избегали уважаемые юристы. ACLU была основана для защиты маргинализированных групп, включая организаторов труда и протестующих против Первой мировой войны. Эти движения состояли преимущественно из юристов, находившихся на периферии высших эшелонов профессии: представителей расовых меньшинств, евреев, женщин и немногих независимых патрициев.

Как и в случае с федеральными юридическими службами, успехи правовых стратегий в интересах социальных движений спровоцировали попытки ослабить влияние поддерживавших их адвокатов и организаций. В эпоху гражданских прав после решения по делу Браун против Совета по образованию ведущие юристы Юга сотрудничали с властями, чтобы подорвать работу адвокатов общественных интересов, подававших иски против расовой сегрегации и защищавших протестующих. Штаты требовали списки членов NAACP, обвиняли адвокатов в нарушении этических норм (привлечение клиентов) и подавали иски за подстрекательство к судебным разбирательствам. Большинство этих усилий в конечном итоге были отвергнуты Верховным судом, установившим исключение из правил против привлечения клиентов для некоммерческих адвокатов общественных интересов. В эпоху гражданских прав либеральные Конгрессы и судьи также создали новые возможности для частных истцов по защите своих прав в соответствии с антидискриминационным законодательством, часто предусматривая возмещение гонораров адвокатов за счет проигравшей стороны.

С начала 1980-х годов консервативные суды ограничили доктрины и средства правовой защиты, поддерживавшиеся либеральными судами в 1960–1970-х годах. Консервативные судьи неохотно признают наличие у Конгресса намерения разрешить частные иски без явного указания, чаще требуют доказательств дискриминационного намерения, а не различий в воздействии, и не одобряют комплексные меры, такие как структурные предписания по десегрегации или позитивная дискриминация. Суд также усложнил процесс доказывания и финансирования дел, ужесточив правила подачи исков, увеличив бремя доказывания для истцов, сократив суммы штрафных убытков и ограничив возможности возмещения гонораров адвокатам общественных интересов при мировых соглашениях. В ряде важных решений Суд одобрил практику обязательного арбитража в трудовых и потребительских контрактах, постановив, что федеральное законодательство отменяет законы штатов, пытающиеся регулировать такие практики. Отказывая истцам в возможности объединения исков, Суд фактически лишает их шансов на эффективную защиту от распространенных мелких нарушений и устраняет стимулы для адвокатов браться за дела, даже для предотвращения серьезных последствий в таких учреждениях, как дома престарелых.

7. Уголовная защита: право без ресурсов

Уголовное преследование представляет собой наиболее жесткое проявление государственной власти. Адвокаты давно осознали, что наличие хорошего защитника, способного оспорить доказательства и повлиять на присяжных, дает обвиняемому значительные преимущества. Право на защиту было настолько важным, что закреплено в ранних конституциях. Однако подавляющее большинство обвиняемых не имеют средств на адекватную защиту. Суды XIX века начали признавать эту проблему, назначая адвокатов по серьезным уголовным делам, особенно с возможной смертной казнью. Реформистские адвокатские группы эпохи прогрессивизма также обратили на это внимание, результатом стали многочисленные отчеты и инициативы.

Необходимость финансирования уголовной защиты возросла после решений Верховного суда, обязавших штаты предоставлять защитников неимущим обвиняемым по федеральным делам (1938), делам штатов (1963), а затем всем обвиняемым, которые могут лишиться свободы (1972). Штаты реагировали по-разному: одни расширили существующие офисы общественных защитников, другие (как большинство штатов бывшей Конфедерации) назначали адвокатов, часто не самых квалифицированных, но платили так мало, что те могли рассчитывать лишь на быстрое соглашение о признании вины. Тем временем “войны с преступностью” и наркотиками, начавшиеся после пика насильственных преступлений около 1990 года, фактически передали полномочия по обвинению и назначению наказания от судей прокурорам, еще больше ослабив позиции защиты в переговорах о признании вины.

Спустя более полувека после решения по делу Гидеон против Уэйнрайта уголовная защита остается в состоянии кризиса. Несмотря на многочисленные публичные оправдания ошибочно осужденных, финансирование уголовной защиты не пользуется широкой поддержкой — отчасти из-за того, что большинство обвиняемых составляют чернокожие и латиноамериканцы, — и практически не имеет эффективного политического лобби, хотя организованное адвокатское сообщество взяло эту проблему под защиту.

8. Сравнительный аспект: Великобритания и альтернативные модели

В Англии и Уэльсе после Второй мировой войны, под давлением необходимости сокращения классовых различий, правительство решило сделать суды общего права более доступными. До и во время войны правительства пытались компенсировать недоступность финансированием Гражданских консультационных бюро, предоставлявших неформальные советы. Эти бюро существуют до сих пор, поскольку в Англии нет закона, предоставляющего юристам монополию на юридические консультации.

Правительство выбрало систему “legal aid”: парламент учредил щедрую систему государственной поддержки для адвокатов и солиситоров, представляющих интересы нуждающихся. К 1960-м годам более половины дохода адвокатов поступало из дел, финансируемых юридической помощью. Однако начиная с консервативного правительства Маргарет Тэтчер ряд правительств пришли к выводу о чрезмерной затратности и неэффективности схемы, постепенно разрушая ее, вводя централизованный контроль над затратами и передавая услуги некоммерческим организациям, предлагающим “целостные” подходы, предпочитая медиацию конфронтации. В делах о телесных повреждениях, как и в США, теперь используются условные гонорары. С 2000 года контроль стал еще жестче, подчиняя благосостояние и права клиентов бюджетным соображениям, отменяя проверки качества и оставляя поставщикам свободу справляться с растущими объемами дел.

Реакция юридического сообщества была неоднозначной: возмущение реформами, направленными против традиционных привилегий (монополия барристеров на выступления в судах, монополия солиситоров на сделки с недвижимостью), сменилось объединением адвокатов и судей для протестов против сокращения бюджетов и защиты верховенства закона в системе административного контроля.

9. Высокие затраты и сложность как барьеры: поиск альтернатив

Наивысшими барьерами доступа к правосудию являются сложность и высокая стоимость юридической системы. Сложность требует привлечения специалистов, чье время, как и время других экспертов (судебных бухгалтеров, медицинских экспертов), стоит дорого. Хотя юристов иногда обвиняют в намеренном усложнении законодательства, более вероятной причиной является фрагментированная политическая система, порождающая множество конфликтующих законов и интерпретаций для удовлетворения различных групп интересов. Юридические процедуры адаптированы под возможности наиболее состоятельных пользователей — корпораций. Состязательная система также увеличивает расходы, поскольку расследование фактов возложено на стороны и их экспертов, а не на нейтрального судью, как в Европе. Судебные разбирательства в XIX веке были менее затратными, но в XX веке их стоимость значительно возросла, несмотря на почти полное исчезновение судебных процессов в гражданских и уголовных делах.

Высокие затраты и сложность вызывают противодействие, направленное на снижение. Известные исследования показывают, что с индустриализацией уровень судебных разбирательств резко возрастает, а затем начинает снижаться по мере передачи многих дел в административные процедуры или альтернативные механизмы разрешения споров.

В американской системе примеры включают:

• перевод компенсаций за производственные травмы из деликтной системы в административные системы компенсаций работникам (1910), первоначально исключавшие адвокатов;

• рассмотрение компенсаций по автоавариям страховыми агентами;

• обработку мелких травм так называемыми “мельницами по урегулированию”, отправляющими требования страховщикам без судебных разбирательств;

• систему пособий для ветеранов, исключавшую адвокатов до 1988 года;

• декриминализацию разводов через введение системы “без вины” и заполнение форм сторонами;

• передачу многих деликтных и контрактных исков в обязательный арбитраж по условиям потребительских и трудовых контрактов;

• допуск определенных неюридических консультантов к представлению интересов иммигрантов.

Организованная адвокатура активно препятствует доступу к правосудию, стремясь сохранить монополию на предоставление юридических консультаций. На протяжении XX века, используя законы, запрещающие “неавторизованную практику права”, адвокаты боролись с конкурентами, уступив бухгалтерам подготовку налоговых деклараций, а титульным компаниям и риелторам — сделки с недвижимостью. В настоящее время они оспаривают компании типа LegalZoom, предлагающие стандартизированные юридические услуги.

Рассматриваются предложения о смягчении правил неавторизованной практики, чтобы позволить парапрофессионалам с краткосрочным обучением и сертификацией помогать клиентам в разрешении споров и взаимодействии с правительством. Хотя организованная адвокатура сопротивляется, некоторые представители осознают негативные последствия сопротивления на рынках, не обслуживаемых их монополией. В 1995 году Комиссия ABA по параюридической практике рекомендовала смягчить правила, но ABA проигнорировала отчет. В 2012 году Верховный суд штата Вашингтон согласился лицензировать параюристов, но к 2018 году их число оставалось незначительным, и они не имели права представлять интересы в суде, сталкиваясь с враждебностью адвокатов.

Заключение

На протяжении долгой истории профессии ведущие юристы и судьи осознавали и иногда действовали в соответствии с общественными обязанностями по обеспечению доступа к юридическим услугам для лиц с ограниченными финансовыми возможностями. Идеал верховенства закона требует универсального доступа к правосудию. Эти идеалы вдохновляли некоторых выдающихся представителей профессии посвящать карьеры служению бедным или непопулярным клиентам. Данные ценности и героические примеры по-прежнему привлекают студентов на юридические факультеты и побуждают их, уже став профессионалами, искать возможности pro bono или работы в государственных и благотворительных организациях. Однако большинство юристов сосредоточены на заработке и не проявляют интереса к предоставлению или финансированию юридических услуг для других: на первом месте — собственные интересы, затем интересы клиентов, и лишь потом — общественные интересы и интересы неплатежеспособных клиентов.

Более того, юристы, представляющие влиятельных клиентов, сталкивающихся с более слабыми противниками, слишком часто готовы подрывать идеалы равного доступа, прикрываясь экономической эффективностью и создавая неравные условия для процессуальных оппонентов. Примеры включают кампании против истцов по деликтным искам, продвижение обязательного арбитража и атаки на усилия по реформированию законодательства в области юридических услуг.

Профессиональные организации, такие как адвокатские ассоциации, имеют двойственную природу: они выступают официальными представителями общественных устремлений профессии служить идеалам верховенства закона и универсальной справедливости и часто спонсируют программы для реализации этих идеалов. Однако в первую очередь они являются гильдиями, цель которых — защищать и расширять монопольные права, спрос на услуги и доходы своих членов. Когда общественные цели вступают в конфликт с интересами гильдии, лидеры и рядовые члены адвокатуры, как правило, отдают предпочтение последним. Инициативы по улучшению доступа к правосудию чаще всего исходят от тех, кто находится на периферии или вне профессии.

В европейских странах давно признана ответственность государства за предоставление юридических услуг, подобно медицинской помощи, тем, кто не может их оплатить. В США правительство покрывает более половины затрат на здравоохранение (через Medicare, Medicaid и программы Министерства по делам ветеранов). Однако в области юридических услуг система по-прежнему полагается на финансирование непосредственно клиентами, а также на скромную и ограниченную федеральную программу и разрозненные волонтерские и благотворительные усилия. Такой подход едва ли соответствует задаче построения системы, стремящейся к равному правосудию.

Сноски.

1. Если вам нужны эмпирические доказательства для этого, казалось бы, очевидного утверждения, обратитесь к классическому исследованию Чикагской коллегии адвокатов, проведенному Джоном П. Хейнцем, Робертом Л. Нельсоном, Ребеккой Л. Сандефур и Эдвардом О. Лауманном, под названием Городские адвокаты: новая социальная структура коллегии (Чикаго: Издательство Чикагского университета, 2005).

2. Джеймс А. Брандж обсуждает “Юридическую помощь для бедных и профессионализацию права в Средние века” в Американском журнале юридической истории 9 (169) (1988): 171, 174.

3. Дэвид Дж. Сипп в своей работе “Юридические услуги для бедных в раннем общем праве” рассматривает закон, позволяющий бедным подавать иски в форме нищих, в Праве и обществе в позднем средневековом Англии и Ирландии: Эссе в честь Пола Бранда (Абингдон, Великобритания: Routledge, 2018), ссылаясь на акт 11 Генриха VII, гл. 12, перепечатанный в Статутах королевства, том 2 (1495), 578.

4. Для получения информации о “Судебных разбирательствах и обществе в Англии, 1200–1996” смотрите Кристофера У. Брукса в Адвокатах, судебных разбирательствах и английском обществе с 1450 года (Лондон: Hambledon Press, 1998), стр. 63, 94–95.

5. Книга Фелисити Батлан Женщины и справедливость для бедных: история юридической помощи, 1863–1945 (Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 2015) освещает пионерскую роль женских обществ.

6. Работа Регинальда Хебера Смита Справедливость и бедные: исследование настоящего отрицания справедливости для бедных и агентств, стремящихся уравнять их положение перед законом, с особым акцентом на работу юридической помощи в Соединенных Штатах (Нью-Йорк: Фонд Карнеги по содействию обучению, 1919) рассматривает эти вопросы.

7. Эрл Джонсон мл. описывает прошлое и будущее гражданской юридической помощи в Соединенных Штатах в книге Установить справедливость для всех (Санта-Барбара, Калифорния: Praeger, 2014), стр. 3–43.

8. Ограничения для адвокатов, финансируемых Корпорацией юридических услуг (LSC), изложены на их сайте в разделе “О статутных ограничениях на программы, финансируемые LSC”. Для получения дополнительной информации о последствиях этих ограничений смотрите отчет Центра Бреннана по правосудию Ограничение юридических услуг: как Конгресс оставил бедных с лишь половиной адвоката (Нью-Йорк: Центр Бреннана по правосудию, Юридическая школа Нью-Йоркского университета, 2000).

9. Всеобъемлющая история Офиса экономических возможностей и Программы юридических услуг (OEO-LSP) и LSC представлена одним из ранних директоров программы, Эрлом Джонсоном мл., в книге Установить справедливость для всех.

10. Скотт Каммингс обсуждает “Политику Pro Bono” в UCLA Law Review 52 (1) (2004): 116–123.

11. Книга Деборы Л. Роуд Доступ к правосудию (Оксфорд: Издательство Оксфордского университета, 2004) охватывает страницы 148–151.

12. Там же, страницы 154–155.

13. Джеролд Ауэрбах исследует “Неравную справедливость: адвокаты и социальные изменения в современной Америке” (Оксфорд: Издательство Оксфордского университета, 1976).

14. Ключевыми делами являются Bates v. State Bar of Arizona, 433 U.S. 350 (1977) и Ohralik v. Ohio State Bar, 446 U.S. 447 (1978).

15. Дополнительный контекст предоставлен в книге Джона Фабиана Уитта Патриоты и космополиты: скрытые истории американского права (Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета, 2009), глава 4.

16. Например, работы Уолтера К. Ольсона, такие как Взрыв судебных разбирательств: что произошло, когда Америка освободила исковые заявления (Нью-Йорк: Truman Talley Books/St. Martin’s, 1991) и Правило адвокатов: как новая судебная элита угрожает правопорядку в Америке (Нью-Йорк: Truman Talley Books/St. Martin’s, 2003), углубляются в эту тему.

17. Джон С. Коффи мл. обсуждает “Классовые войны: дилемма массового иска” в Columbia Law Review 95 (1343) (1995).

18. Статья Марка Галантер “Чтение ландшафта споров: что мы знаем и не знаем (и что думаем, что знаем) о нашем, якобы, конфликтном и судебном обществе” опубликована в UCLA Law Review 31 (4) (1983).

19. Стивен Дэниелс и Джоанна Мартин предоставляют доказательства взаимосвязи между пределами убытков и доступом к гражданской правовой системе в DePaul Law Review 55 (635) (2006).

20. Также имеет значение Закон о справедливости коллективных исков 2005 года (CAFA), 28 U.S. Кодекс § 1332(d).

21. Ричард Л. Эйбл утверждает, что “настоящий кризис дел о деликтах — это слишком мало исков” в Ohio State Law Journal 48 (443) (1987).

22. Дебора Р. Хенслер и коллеги обсуждают тенденции в делах о деликтах в Тенденции в делах о деликтах: история за статистикой (Санта-Моника, Калифорния: RAND Corporation, 1987), стр. 29, таблица 4.1.

23. Модельные правила профессионального поведения ABA § 5.4 излагают соответствующие рекомендации.

24. Глава Марка Тушнета о “Революции прав в двадцатом веке” в Кембриджской истории права в Америке, том 3, ред. Майкла Гросберга и Кристофера Томлинса (Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 2008), стр. 377–402, также важна.

25. Примером является закон Виргинии о запрете наSolicitation, отмененный в деле NAACP v. Button, 371 U.S. 415 (1963).

26. В деле In Re Primus, 436 U.S. 412 (1978) также рассматриваются эти темы.

27. Статья Памелы С. Карлан “Разоружение частного генерального прокурора” опубликована в University of Illinois Law Review 183 (2002).

28. Стивен Б. Бурбанк и Шон Фархан анализируют судебные разбирательства по гражданским правам в статье “Сокращение судебных разбирательств по гражданским правам: почему суд добился успеха там, где Конгресс потерпел неудачу”, в Революции прав, пересмотренной: институциональные перспективы частного принудительного исполнения гражданских прав в США, ред. Линды Г. Додд (Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 2018), стр. 197–223.

29. Значительные дела Верховного суда включают AT&T Mobility LLC v. Concepcion, 131 S. Ct. 1740 (2011); American Express Co. v. Italian Colors Restaurant, 133 S. Ct. 2304 (2013); и Epic Systems Corp. v. Lewis, 584 U.S. ___ (2018).

30. Стивен Б. Брайт и Сиа М. Саннех размышляют о “Пятидесяти годах неповиновения и сопротивления после дела Gideon v. Wainwright” в Yale Law Journal 122 (2150) (2013).

31. Хилари Соммерлад предлагает размышления о гражданстве и доступе к правосудию в статье “Некоторые размышления о взаимосвязи между гражданством, доступом к правосудию и реформой юридической помощи” в Journal of Law and Society 31 (345) (2004).

32. Ричард Л. Эйбл обсуждает политику профессионализма в Английские адвокаты между рынком и государством: политика профессионализма (Оксфорд: Издательство Оксфордского университета, 2004).

33. Всеобъемлющий анализ юридической сложности и ее причин представлен в книге Джиллиан К. Хэдфилд Правила для плоского мира: почему люди изобрели закон и как его переизобрести для сложной глобальной экономики (Оксфорд: Издательство Оксфордского университета, 2016), глава 7.

34. Роберт А. Каган исследует, вызывают ли адвокаты противоречивый юридизм в статье “Вызывают ли адвокаты противоречивый юридизм? Предварительное исследование”, Law and Social Inquiry 19 (1) (1994).

35. Лоуренс М. Фридман обсуждает социальный и исторический контекст доступа к правосудию в Доступ к правосудию: многообещающие учреждения, том 2, ред. Мауро Каппеллетти и Джон Уайзнер (Алфен-ан-ден-Рейн, Нидерланды: Sijtoff и Noordhoff, 1978).

36. Х. Лоренс Росс исследует социальный процесс регулирования страховых требований в Урегулирование вне суда: социальный процесс регулирования страховых требований (Пискатавей, Нью-Джерси: Transaction Publishers, 1970).

37. Нора Фриман Энгстром обсуждает “Солнечный свет и улаживание споров” в NYU Law Review 86 (805) (2011).

38. Это закреплено в 38 U.S. Кодекс § 3404(c)(2).

39. Смотрите Роуд, Доступ к правосудию, страницы 81–82.

40. Руководство Службы гражданства и иммиграции США предоставляет информацию о представлении перед USCIS (Вашингтон, округ Колумбия: Служба гражданства и иммиграции США, 2012).

41. Дебора Л. Роуд анализирует запреты на несанкционированную практику в статье “Контроль профессиональной монополии: конституционный и эмпирический анализ запретов на несанкционированную практику”, Stanford Law Review 14 (1) (1981), вместе с работой Ричарда Л. Эйбла Американские адвокаты (Оксфорд: Издательство Оксфордского университета, 1989), страницы 112–126.

42. Комиссия ABA по практике неюристов обсуждает деятельность неюристов в юридически связанных ситуациях (Чикаго: Американская ассоциация юристов, 1995).

43. Ассоциация адвокатов штата Вашингтон описывает “Технических юристов с ограниченной лицензией” на своем сайте.

44. Дэвид Лубан каталогизирует усилия против прогрессивных адвокатов общественных интересов в статье “Устранение противника: атака на прогрессивных адвокатов общественных интересов”, California Law Review 91 (209) (2003).

45. Ричард Л. Эйбл утверждает, что “Закон без политики: юридическая помощь в условиях развитого капитализма” в UCLA Law Review 32 (474) (1985): 492–494.