Эскалация односторонних протекционистских мер со стороны Соединенных Штатов Америки, наблюдаемая в последние годы, поставила перед международным сообществом вопрос о пределах гибкости национальных правовых систем в условиях внешнего экономического давления. Действия американской администрации, обоснованные внутренними политическими директивами (такими как стратегия «America First»), нередко вступают в противоречие с общепризнанными принципами Всемирной торговой организации (ВТО) и двусторонними торговыми соглашениями.

В марте 2025 года программа CNAS по энергетике, экономике и безопасности провела командно-штабную игру (trade wargame), моделирующую реакцию ключевых мировых игроков на усиление тарифного давления США. Хотя подобные симуляции не обладают прогностической силой в строго научном смысле, они представляют собой ценный инструмент для анализа поведенческих моделей государств и выявления потенциальных правовых коллизий. Целью данного исследования является анализ стратегий, примененных участниками симуляции, с точки зрения их соответствия международному праву, а также оценка применимости зарубежного опыта для понимания позиции Российской Федерации в условиях санкционного и тарифного противостояния.

Методология сценарного моделирования и ее значение для правовой науки

Организаторами игры была создана модель, в рамках которой пять групп игроков (США, Китай, Европа, Северная Америка (Канада и Мексика), остальной мир) разрабатывали ответные меры на протяжении трех временных отрезков (апрель 2025, октябрь 2025, октябрь 2026). Ключевой особенностью модели являлось расширение инструментария за пределы классических ответных тарифов. Участникам разрешалось применять «нетарифные» меры, включая предложения по закупке товаров, увеличению оборонных расходов или ужесточению внутреннего регулирования, что отражает современную тенденцию к «гибридизации» экономических конфликтов.

С юридической точки зрения, подобное моделирование позволяет проследить, как государства балансируют между жестко закрепленными нормами ВТО (в частности, принципом наибольшего благоприятствования) и необходимостью оперативного реагирования на действия, которые могут быть квалифицированы как force majeure в международных контрактах или как нарушение обязательств pacta sunt servanda.

Важным procedural novelty (процедурным новшеством) игры стало введение элемента непредсказуемости, имитирующего роль главы государства. В реальной политико-правовой действительности, особенно в прецедентной системе США, персоналистский подход к принятию решений создает высокую степень неопределенности для контрагентов: договоренности, достигнутые на уровне профессиональных переговорщиков, могут быть аннулированы единоличным решением. Для российской правовой доктрины, где роль подзаконных актов и ведомственных соглашений также велика, это подчеркивает важность включения в двусторонние соглашения механизмов, гарантирующих стабильность достигнутых договоренностей независимо от внутриполитической конъюнктуры.

Сравнительный анализ стратегий реагирования неамериканских игроков

В ходе игры проявились различные модели правового и политического реагирования, каждая из которых имеет свои аналоги в современной международной практике.

Стратегия Китая: сочетание ответных пошлин и “управляемого” компромисса
Китайская Народная Республика традиционно демонстрирует симметричный ответ, вводя зеркальные ограничения на импорт из США. Однако в рамках смоделированной ситуации прослеживалась эволюция в сторону «условного компромисса». Китайская сторона предлагала экономические уступки (например, увеличение закупок сельскохозяйственной продукции) в обмен на отсрочку или отмену секторальных ограничений.

С точки зрения российского права, данный подход перекликается с концепцией ad hoc соглашений, которые заключаются в обход многосторонних механизмов ВТО. В российской практике аналогом можно считать гибкость, проявляемую при реализации механизмов поддержки экспорта, когда условия доступа на рынок могут обсуждаться в рамках межправительственных комиссий, а не только на универсальной многосторонней основе.

Стратегия Европы и Северной Америки: координация и институциональный ответ
Европейский союз и блок NAM (Канада/Мексика) продемонстрировали попытки коллективного сопротивления. Юридическим инструментом здесь выступает не столько право ВТО, сколько создание альтернативных торговых режимов, исключающих США. Это выражается в ускоренном заключении соглашений о свободной торговле между собой.

Для российской Евразийской экономической комиссии данный сценарий является крайне показательным. Он подтверждает правильность курса на углубление интеграции внутри ЕАЭС как защитного механизма от экстерриториального применения иностранного права. Действия ЕС по защите своего внутреннего рынка с помощью механизмов screening of FDI (проверки иностранных инвестиций) также демонстрируют, как публичный порядок (ordre public) используется для ограничения доступа товаров и капиталов из стран, применяющих агрессивную тарифную политику.

Правовые проблемы, выявленные в ходе симуляции

Анализ хода игры позволяет выделить несколько фундаментальных правовых проблем, которые не имеют однозначного решения в действующем международном праве.

1. Проблема разграничения торговых и неторговых мер. В сценарии, разработанном CNAS, тарифы обосновывались не только экономическими причинами (дефицит), но и политическими (борьба с наркотрафиком, безопасность границ). Это создает коллизию между нормами Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ) и соображениями национальной безопасности (статья XXI ГАТТ). Широкое толкование исключений по соображениям безопасности размывает границы правового поля и переводит спор из юридической плоскости в политическую. Российская Федерация в своей практике также сталкивается с необходимостью обосновывать ответные меры (например, продовольственное эмбарго 2014 года) именно соображениями безопасности, что делает анализ американского опыта применения статьи XXI ГАТТ особенно актуальным для отечественной судебной доктрины.

2. Неопределенность статуса “сделок” (deals). В симуляции значительное место уделялось возможности заключения “сделок” — комплексных пакетных соглашений, выходящих за рамки чисто торговых уступок. С юридической точки зрения, такие “сделки” редко облекаются в форму классических международных договоров, подлежащих ратификации. Чаще они существуют в формате меморандумов о взаимопонимании (Memorandum of Understanding, MoU) или джентльменских соглашений, чья юридическая сила в случае смены власти или политического курса крайне уязвима. Это ставит вопрос о необходимости выработки механизмов обеспечения исполнения подобных договоренностей, например, через включение их в национальное законодательство в качестве нормативных актов правительства, а не просто деклараций о намерениях.

3. Кумулятивный эффект санкций и инфляционные риски. Моделирование показало, что накопление тарифов ведет к макроэкономическим последствиям (инфляция, продовольственный кризис), которые, в свою очередь, порождают новые правовые вызовы. Государства могут быть вынуждены вводить чрезвычайные меры экономического регулирования — ограничение экспорта, фиксацию цен, особые режимы импорта. В российской правовой системе механизмы такого реагирования закреплены в Федеральном законе “Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации” и в полномочиях Правительства РФ, данных Федеральным законом № 281-ФЗ “О специальных экономических мерах и принудительных мерах”. Опыт зарубежных симуляций подтверждает, что законодательство должно содержать четкий и оперативный механизм введения таких мер, чтобы избежать правового вакуума в условиях быстро меняющейся экономической конъюнктуры.

Значение для российской правовой системы и возможные пути развития

Анализ зарубежного опыта сценарного моделирования позволяет сформулировать ряд положений, значимых для развития российской правовой доктрины в сфере международного торгового права и правового обеспечения экономической безопасности.

Во-первых, исследование демонстрирует необходимость совершенствования механизмов антикризисного правового реагирования. Российская Федерация уже обладает обширным инструментарием ответных мер, закрепленным в Федеральном законе № 281-ФЗ. Однако, как показывает игровая симуляция, противная сторона (США) действует не единым блоком мер, а эскалационно, наращивая давление поэтапно. Это требует от отечественной правоприменительной практики не просто зеркальности, а продуманной стратегии “асимметричных ответов”, закрепленной, возможно, на уровне подзаконных актов или доктринальных документов Совета Безопасности.

Во-вторых, актуальным представляется развитие международно-правовой аргументации в спорах в рамках ВТО и двусторонних консультациях. Российская юридическая школа может внести значительный вклад в ограничительное толкование изъятий по соображениям национальной безопасности (статья XXI ГАТТ). Анализ аргументов, которые США используют для оправдания своих тарифов (связь с наркотрафиком или миграционным кризисом), и их сопоставление с объективными критериями “угрозы безопасности” может стать основой для подготовки квалифицированных юридических позиций, оспаривающих произвольное применение защитных мер.

В-третьих, значительный интерес представляет институт координации действий с дружественными странами. В игре CNAS неамериканские игроки активно координировали свои действия. Для России, развивающей интеграционные процессы в рамках ЕАЭС, БРИКС и ШОС, важно правовое оформление механизмов коллективной защиты от экстерриториальных последствий тарифных войн. Это может выражаться в унификации национальных режимов ввоза товаров, подвергшихся дополнительному обложению в США, чтобы предотвратить их реэкспорт, или в создании совместных механизмов разрешения споров, альтернативных западным юрисдикциям. Примером может служить работа над многосторонними механизмами в рамках БРИКС по вопросам конкуренции и антимонопольного регулирования.

В-четвертых, правоприменительная практика должна быть готова к учету макроэкономических последствий правовых решений. Моделирование CNAS показало, что “политически выгодные” тарифы могут привести к росту инфляции, что, в свою очередь, создает основания для судебных исков со стороны бизнеса, пострадавшего от роста издержек. Российские суды и арбитражи должны быть готовы к рассмотрению споров, где причиной убытков будут называться не коммерческие риски, а изменения государственного регулирования, вызванные внешним давлением. Развитие доктрины “договора, заключаемого при наличии обстоятельств, которые стороны не могли предвидеть” (аналогия с hardship) может стать важным направлением совершенствования гражданского законодательства.

Заключение

Проведенный анализ сценарной военной игры по торговым войнам позволяет сделать вывод о том, что современное международное право переживает период стресс-теста. Односторонние действия США, смоделированные в рамках упражнения CNAS, демонстрируют тенденцию к замещению многосторонних правовых механизмов (право ВТО) политически мотивированными “сделками” и дискреционными мерами, обоснованными соображениями национальной безопасности.

Для российской правовой системы это создает как вызовы, так и возможности. Вызов заключается в необходимости защиты национальных экономических интересов в условиях, когда традиционные международно-правовые инструменты заблокированы или игнорируются. Возможность — в формировании новой правовой реальности, где ключевую роль играют интеграционные объединения (ЕАЭС, БРИКС), развивающие собственное наднациональное право, альтернативное западным моделям.

Итоговый вывод исследования заключается в том, что в условиях глобальной турбулентности правовая система должна эволюционировать от статичного набора норм к динамичному инструменту управления кризисами. Это требует от законодателя гибкости в принятии ответных экономических мер (при сохранении их верховенства над ведомственными актами), а от судебной системы — готовности к рассмотрению споров новой природы, основанных на коллизии частных интересов и государственной политики в условиях недружественных действий иностранных государств. Опыт зарубежного сценарного моделирования служит дополнительным аргументом в пользу углубления доктринальных исследований в области международного экономического права и его гармонизации в рамках стратегических альянсов Российской Федерации.