Чума, инфекционное заболевание, вызываемое бактерией Yersinia pestis, представляет собой одну из наиболее значимых и разрушительных эпидемических болезней в истории человечества. Yersinia pestis является грамотрицательной, факультативно анаэробной палочковидной бактерией, принадлежащей к семейству Enterobacteriaceae. Как зоонозное заболевание, чума передается человеку преимущественно от диких грызунов через инфицированных блох. Эпидемии среди людей возникают при проникновении возбудителя в популяции синантропных крыс, после гибели которых инфицированные блохи переходят на человека.
Клинически различают четыре формы чумы: бубонную, септицемическую, пневмоническую и абортивную. Наиболее распространены бубонная и пневмоническая формы. Бубонная чума развивается после укуса инфицированной блохи; инкубационный период составляет от двух до семи дней, после чего проявляются симптомы: выраженная слабость, лихорадка, головные боли, артралгии и головокружение. Лимфатические узлы в области укуса опухают, образуя бубоны диаметром до десяти сантиметров, которые вследствие внутренних кровоизлияний приобретают характерную темную окраску. Без своевременного лечения бубонная чума часто переходит в септицемическую форму, характеризующуюся генерализацией инфекции и обширными геморрагиями на коже и внутренних органах. При поражении легких развивается вторичная пневмоническая чума; первичная пневмоническая чума передается воздушно-капельным путем от человека к человеку и без лечения приводит к летальному исходу в течение двух-пяти дней. Абортивная форма характеризуется легким течением и формированием длительного иммунитета.
В исторической перспективе выделяют три документально подтвержденные пандемии чумы. Единственной полностью верифицированной является третья пандемия конца XIX века, в ходе которой Александр Йерсен в 1894 году идентифицировал возбудителя. Относительно первой пандемии (чума Юстиниана) молекулярно-генетические исследования пока не дали однозначных доказательств этиологической роли Yersinia pestis. Эпидемии, известные как Антонинова чума (165–180 гг. н.э.) и Афинская чума (430–426 гг. до н.э.), согласно современным представлениям, были вызваны иными инфекционными агентами. Однако для второй пандемии (Черная смерть) молекулярная генетика и иммунология предоставили убедительные доказательства связи с Yersinia pestis.
1. Происхождение и раннее распространение Yersinia pestis: междисциплинарный анализ
Современные палеобиологические исследования, в частности работа группы микробиологов под руководством Г. Морелли, Й. Сона и С.Дж. Маззони, открыли новые возможности для изучения эволюционного развития инфекционных заболеваний. Авторы убедительно argue, что «чума возникла в Восточной Азии, возможно, в самом Китае, наиболее вероятно в Монголии или Восточной России (Восточной Сибири) более 2600 лет назад» и распространилась по множеству направлений в Европу, Южную Америку, Африку и Юго-Восточную Азию. Исследователи предполагают, что географические источники и эволюционная последовательность подгрупп биовара 2.MEDievalis, возникших более 545 лет назад, поддерживают гипотезу о западном распространении из Китая через торговые пути, в частности через Шелковый путь, функционировавший между 200 г. до н.э. и 1400 г. н.э. Кроме того, возраст биовара 1.ANTiqua (628–6914 лет назад), по мнению авторов, предшествует масштабным морским экспедициям Чжэн Хэ (1409–1433 гг.), что позволяет предположить возможность заноса инфекции в Африку через зараженных крыс на кораблях.
Данная гипотеза, однако, требует критического рассмотрения с позиций исторической эпидемиологии. Во-первых, указанные маршруты распространения не подкреплены конкретными и надежными историческими свидетельствами и в определенных аспектах противоречат имеющимся данным. Во-вторых, упоминания о бубонной чуме в китайских источниках являются поздними и немногочисленными по сравнению с гораздо более ранними и многочисленными описаниями в классических греческих, эллинистических и древнеримских текстах. Существуют также значительно более ранние упоминания, включая библейское повествование об эпидемических событиях, связанных с войной филистимлян и израильтян (около 1100 г. до н.э.).
Биологическое определение восточноазиатского происхождения Yersinia pestis, предложенное Морелли и коллегами, представляет собой значительное научное достижение. Однако локализация наиболее ранних исторических упоминаний в Средиземноморском регионе требует объяснения для согласования этих, казалось бы, противоречивых данных. Попытки авторов объяснить историческое распространение Yersinia pestis через Шелковый путь или морские экспедиции Чжэн Хэ представляются недостаточно убедительными и хронологически несостоятельными.
Альтернативное объяснение может быть основано на представлении о естественной скорости распространения чумы в популяциях диких грызунов. Исторический прецедент представляет проникновение чумы в Северную Америку в июне 1900 года (Сан-Франциско). За 75 лет инфекция распространилась на 12 штатов, преодолев расстояние около 2000 км от Сан-Франциско до 100-го меридиана и достигнув Канады и Мексики. Средняя скорость распространения составила около 25 км в год. Как отмечает МакНил (1979), географическое распространение чумной инфекции в Северной Америке произошло естественным путем, передаваясь между колониями землеройных грызунов.
При аналогичной скорости распространения чума могла преодолеть расстояние около 8000 км от центрального региона Восточной Азии до Ближнего Востока приблизительно за 320 лет (или за 400 лет при скорости 20 км в год). Эти расчеты согласуются с выводами Морелли о возрасте Yersinia pestis в Восточной Азии (более 2600 лет, а также 628–6914 лет для биовара 1.ANT1). Таким образом, естественная скорость распространения чумы, несмотря на значительные неопределенности биомолекулярного датирования, не противоречит историческим данным.
На Ближнем Востоке Yersinia pestis ассоциируется с черной крысой (Rattus rattus) и блохой Xenopsylla cheopis, игравшими центральную роль во всех изученных современной медициной эпидемиях. Карты глобального распределения природных очагов чумы среди различных видов диких грызунов демонстрируют почти непрерывное простирание от Маньчжурии до Ближнего Востока. После достижения Ближнего Востока Yersinia pestis могла легко распространиться с участием человека в западную Аравию и Центральную Восточную Африку, формируя там новые очаги.
Для трансформации в эпидемическое заболевание чума должна была попасть в популяции грызунов, обитающих в человеческих поселениях, с участием блох, способных нападать на человека. Условия Ближнего Востока были благоприятны для такой трансформации, что могло инициировать новую фазу распространения чумы в восточном направлении с серьезными эпидемическими последствиями. Независимо от локализации первичного очага, временные параметры предоставляют достаточно возможностей для трансконтинентального распространения, формирования очагов на Ближнем Востоке, западном побережье Ирана, Аравии и в Центральной Восточной Африке. Формирование этих очагов могло составить основу библейских и классических описаний чумы задолго до «2600 лет назад», что ставит важные вопросы о возможных адаптациях между черной крысой, Xenopsylla cheopis и различными биоварами Yersinia pestis.
2. Вторая пандемия чумы: археологические свидетельства
За последние два десятилетия на территории Франции обнаружено несколько массовых захоронений жертв чумы, что существенно расширило знания о второй пандемии (1348–1722 гг.). Археоантропологические и палеоиммунологические исследования показали, что кризисы смертности, вызванные чумой, по-разному воспринимались в городских и сельских сообществах (Kacki et al., 2011).
Большинство французских захоронений жертв чумы XVIII века относится к «Великой чуме» в Провансе и Лангедоке (1720–1722 гг.). Эпидемия в Марселе, начавшаяся 20 июня 1720 года, затронула 242 населенных пункта и привела к 119 811 смертям при общей численности населения 394 369 человек (Signoli et al., 2002). В городских условиях (Марсель, Мартиг) высокая ежедневная смертность (десятки и сотни человек) обусловила необходимость выкапывания больших ям или траншей для захоронения умерших.
В массовых захоронениях выделяются два типа жертв:
- Скелеты с личными вещами – лица, умершие вне лазаретов и обнаруженные спустя несколько часов или дней после смерти. Они были захоронены в одежде с личными вещами, поскольку могильщики стремились минимизировать контакт с инфицированными телами.
- Скелеты без личных вещей – лица, умершие в чумных лазаретах и захороненные в соответствии с санитарными ограничениями, без одежды, завернутыми в саваны. Лазаретное лечение замедляло темп захоронений, что позволяло более рационально обращаться с телами.
Для XVII века известен пример сельского чумного кладбища близ деревни Пюи-Сен-Пьер (Верхняя долина реки Дюранс), относящегося к эпидемии 1629–1631 гг. (Signoli et al., 2007). Здесь наблюдалась тенденция к сохранению обычных похоронных практик с захоронениями в индивидуальных могилах. При росте смертности выкапывались двойные могилы, а в период пика эпидемии – массовые захоронения. Кладбище, вероятно, было связано с близлежащим лазаретом. Сооружение временных деревянных похоронных конструкций стало обычной практикой во Франции с конца XIV века: они возводились в начале эпидемии и сжигались по ее окончании.
Для периода XIV–XVI веков данные о влиянии чумы на демографическую структуру сельских сообществ крайне ограничены, хотя 90% населения Франции проживало в деревнях (Benedictow, 2004). Немногочисленность известных сельских чумных кладбищ может объясняться демографическими особенностями: в небольших сельских общинах число жертв было значительно ниже, что облегчало работу могильщиков и способствовало сохранению традиции индивидуальных захоронений.
Примером упорядоченного обращения с жертвами чумы в сельской местности служит кладбище «Ле Федон» (Bizot et al., 2005), связанное с чумным лазаретом и датируемое эпидемией в Ламбесе (юго-восток Франции, апрель-сентябрь 1590 г.). Почти все тела были захоронены в положении на спине с ориентацией головы на восток, что соответствует обычным похоронным практикам.
Для периода «Черной смерти» известно два сельских кладбища близ деревень Вильярно и Сен-Лоран-де-ла-Кабрерисс (Passarius et al., 2008; Haensch et al., 2010; Kacki et al., 2011). На обоих кладбищах большинство жертв чумы были захоронены в индивидуальных могилах; массовые захоронения проводились только в периоды максимальной смертности, при этом тела сохраняли обычную ориентацию. Таким образом, даже высокая смертность не приводила к существенным изменениям в похоронных практиках.
При захоронении жертв чумы в индивидуальных могилах с сохранением обычных обрядов археологические данные не позволяют отличить их от обычных захоронений. В связи с этим применение биологических методов (RDT, PCR) приобретает особое значение для характеристики демографического влияния чумы на сельские общины.
Заключение
История пандемий чумы представляет собой сложный междисциплинарный вызов, требующий интеграции данных молекулярной биологии, исторической эпидемиологии и археологии. Современные палеобиологические исследования подтверждают восточноазиатское происхождение Yersinia pestis, однако механизмы и хронология ее распространения остаются предметом научной дискуссии. Гипотеза естественного распространения через популяции диких грызунов представляется более соответствующей историческим данным, чем модели, основанные на антропогенной транспортировке по торговым путям.
Археологические исследования французских захоронений жертв второй пандемии демонстрируют вариативность похоронных практик в зависимости от типа поселения (город/деревня) и организации медицинской помощи. В городских условиях высокая смертность обусловливала необходимость массовых захоронений с минимальным соблюдением традиционных обрядов. В сельской местности, при меньшем числе жертв, наблюдалась тенденция к сохранению индивидуальных захоронений и традиционной ориентации тел.
Дальнейшее изучение исторических пандемий чумы требует продолжения междисциплинарных исследований, сочетающих археологические раскопки, палеогенетический анализ и критическое изучение письменных источников. Особое значение имеет разработка методов, позволяющих дифференцировать захоронения жертв чумы от обычных захоронений в случаях, когда традиционные обряды соблюдались. Это позволит получить более полное представление о демографическом и социальном воздействии одной из величайших трагедий в истории человечества.