Оценка психического состояния подэкспертного всегда строго индивидуальна. Ключевая задача — установить соответствие (или несоответствие) характера и выраженности расстройства юридическому критерию конкретного правового статуса: невменяемости (ст. 21 УК РФ), недееспособности (ст. 29 ГК РФ), способности свидетеля или потерпевшего давать показания (ст. 196 УПК РФ). В этом смысле правомерно говорить о судебно-психиатрическом диагнозе, который включает не только нозологию и синдром, но и оценку степени нарушения психологических функций и социального функционирования. Это функциональный диагноз применительно к правовой норме.

Медицинский критерий невменяемости охватывает четыре категории: хроническое психическое расстройство, временное психическое расстройство, слабоумие, иное болезненное состояние психики. Переход от прежнего понятия «душевное заболевание» к «психическому расстройству» (в соответствии с Законом РФ «О психиатрической помощи…») снял оценочную нагрузку: психическим расстройством признаётся нарушение психики любой степени тяжести, а глубину нарушения определяет юридический критерий. Главное условие для включения в медицинский критерий — болезненная природа состояния, что исключает опьянение, сильное душевное волнение (физиологический аффект) и иные неболезненные состояния.

Хронические психические расстройства

К этой группе относят заболевания со стойкими, малообратимыми нарушениями психической деятельности, носящими динамический, нестационарный характер. В отличие от слабоумия (более стационарного дефекта), хронические расстройства допускают колебания — обострения и ремиссии. Сюда входят эндогенные психозы (шизофрения, шизоаффективное расстройство, бредовые психозы), функциональные психозы позднего возраста, сосудистые и генеративно-дегенеративные заболевания, эпилепсия, расстройства личности, неврозы.

Ключевая особенность экспертизы — обязательный учёт динамики. Констатация определённой глубины расстройства на момент экспертизы не означает, что она была такой же в период юридически значимого действия (правонарушения, сделки, события, о котором даёт показания свидетель). Возможны два типичных искажения:

• Прогрессирование заболевания или обострение (в том числе спровоцированное следственной ситуацией) — тогда состояние на экспертизе тяжелее, чем в релевантный период. Эксперт, не реконструировавший прошлое, рискует ошибочно «ухудшить» диагноз и признать невменяемым того, кто таковым не был.

• Развитие ремиссии к моменту экспертизы — состояние кажется благополучным, тогда как в момент деяния имелась психотическая симптоматика. Здесь ошибка ведёт к признанию вменяемым лица, которое в действительности не могло осознавать свои действия.

Типы течения и экспертные решения

Непрерывное течение с выраженной психотической симптоматикой (например, параноидная шизофрения с галлюцинаторно-бредовыми расстройствами). Психотический уровень поражения ведёт к экскульпации (невменяемость), выводу о неспособности давать показания и, как правило, к установлению недееспособности.

Вялое (малопрогредиентное) течение с симптоматикой непсихотического уровня. Если нет выраженных изменений личности и грубой негативной симптоматики, лицо признаётся вменяемым (например, при циклотимии). При наличии ограниченных нарушений возможно применение ст. 22 УК РФ (ограниченная вменяемость) с назначением амбулаторного принудительного наблюдения и лечения в сочетании с наказанием.

Периодическое (рекуррентное) течение или пароксизмальный характер расстройств при сохранном интеллекте и личности в ремиссии. Здесь решающее значение имеет фаза, в которой совершено деяние. Психотический приступ (обострение, эпилептический пароксизм, психический эквивалент) — невменяемость. Полноценная ремиссия — вменяемость. Сложности возникают при стёртых, неразвёрнутых состояниях и при признаках дефекта в ремиссии. Если дефект лёгкий, лицо может быть признано вменяемым либо ограниченно вменяемым.

Для гражданского процесса подход иной. При ремиттирующем течении без выраженных негативных расстройств признание недееспособным и установление опеки нецелесообразны, поскольку состояние обратимо. При остром психотическом статусе на момент экспертизы, необходимо заключение о невозможности на данном этапе вынести определённое суждение о будущей способности понимать значение своих действий. Экспертизу следует отложить до выхода из психоза. Если же сделка требует безотлагательного решения, констатировать отсутствие способности на текущий момент. Орган опеки может взять на себя временное исполнение опекунских обязанностей (ст. 35 ГК РФ) без назначения постоянного опекуна, если прогноз благоприятен.

Эпилепсия и эпилептиформные состояния

Пароксизм (припадок или психический эквивалент) в момент деяния полностью исключает вменяемость и способность давать показания о событиях, происходивших в этот период. Основная трудность — ретроспективная диагностика пароксизма, особенно при отсутствии очевидцев или при атипичных сумеречных состояниях. Если доказано, что деяние совершено вне пароксизма, оценивается степень личностных и интеллектуальных изменений. Выраженное слабоумие ведёт к невменяемости, даже вне приступа. При решении вопроса о способности участвовать в следственных действиях и отбывать наказание определяющее значение имеют не столько частота припадков, сколько выраженность негативных изменений. Аналогично при недееспособности: признание недееспособным показано только при стойких и значительных интеллектуальных расстройствах.

Непрерывно-прогредиентное течение

Большинство судебно-психиатрических экспертиз проводится именно при этой форме. Сочетание продуктивной психотической симптоматики и дефицитарных нарушений (эмоционально-волевой дефект, когнитивное снижение) в подавляющем большинстве случаев исключает способность осознавать характер и общественную опасность деяния и руководить им как в момент правонарушения, так и в настоящее время. Такие лица признаются невменяемыми и неспособными предстать перед следствием и судом. Исключение — длительные ремиссии с хорошей социальной адаптацией и нерезко выраженным дефектом, где возможно решение о вменяемости.

В гражданском процессе при оспаривании сделки ключевое значение имеют мотивы. Если сделка (обмен жилья, дарение, увольнение) совершалась по бредовым мотивам — заключение об отсутствии способности понимать значение своих действий. При решении вопроса о недееспособности эксперт опирается на выраженность эмоционально-волевых и интеллектуальных расстройств в ремиссии, а также на уровень фактической социальной адаптации. Экспериментально-психологическое исследование (в амбулаторных условиях при наличии психолога в штате комиссии) является обязательным подспорьем.

Принудительные меры медицинского характера при непрерывном течении чаще связаны не с психотическими эпизодами (хотя они тоже принимаются во внимание), а со стойкими изменениями личности, формирующими упорные асоциальные тенденции.

Экспертиза по жалобам на недобровольные меры

При обжаловании недобровольной госпитализации или активного диспансерного наблюдения эксперт устанавливает обоснованность диагноза хронического психического расстройства и степень его выраженности. Для недобровольной госпитализации (ст. 29 Закона о психиатрической помощи) необходимо наличие тяжёлого психического расстройства, то есть такой степени выраженности, при которой лицо не способно адекватно оценивать своё состояние. Кроме того, требуется один из трёх признаков: непосредственная опасность для себя или окружающих; беспомощность (неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности); существенный вред здоровью при оставлении без помощи. Эксперт должен доказать, что эти признаки обусловлены именно психическим расстройством, а не иными обстоятельствами.

Для диспансерного наблюдения без согласия (ст. 27 Закона) основанием служит хроническое или затяжное психическое расстройство с тяжёлыми стойкими или часто обостряющимися проявлениями. Все эти признаки оцениваются на момент применения меры, а при длящихся мерах — и на текущий период.

Временные психические расстройства

Чёткой границы между хроническими и временными расстройствами нет. Рекуррентные психозы и пароксизмальные состояния имеют признаки и тех, и других. Однако для судебной практики ключевое свойство временных расстройств — обратимость и, как правило, кратковременность. Именно обратимость оправдывает возможность противоположных экспертных выводов в зависимости от актуального временного отрезка.

Главная методологическая трудность — необходимость ретроспективной диагностики, поскольку ко времени освидетельствования состояние часто полностью редуцируется, и судить о нём приходится по косвенным данным (показания свидетелей, медицинские документы, материальные следы поведения). Вторая проблема — ошибочная квалификация временного расстройства, развившегося после совершения преступления, как хронического. Это может привести к необоснованной экскульпации за прошлое деяние.

Наиболее частые виды временных расстройств в судебной практике

При совершении деяния: алкогольные психозы (белая горячка, алкогольный галлюциноз, острый алкогольный параноид), сумеречные состояния сознания при органических поражениях ЦНС, исключительные состояния (патологическое опьянение, патологический аффект, просоночное состояние). Диагностика любого из них в момент деяния влечёт признание невменяемости. При этом, несмотря на тяжесть совершённых деяний (часто это множественные убийства, тяжкие насильственные преступления), основания для применения принудительных мер могут отсутствовать, поскольку вероятность рецидива исключительных состояний ничтожно мала (ч. 2 ст. 97 УК РФ допускает назначение принудительных мер только при наличии опасности повторного причинения вреда). Однако если имеется патологическая «почва» (органическое поражение мозга, хронический алкоголизм), риск рецидива возрастает, и принудительное лечение может быть оправдано, но обычно оно краткосрочное либо в форме амбулаторного принудительного наблюдения.

После совершения преступления: реактивные состояния, алкогольные психозы. Если временное расстройство развилось после деяния, лицо признаётся вменяемым (способность к осознанно-волевой регуляции в момент деяния не была нарушена). Даже если терапия в ходе стационарной экспертизы приводит к выздоровлению к моменту окончания экспертизы, это не меняет вывода о вменяемости. Однако если расстройство приобретает затяжной характер, эксперт констатирует наличие временного психического расстройства в настоящее время, лишающего лица способности предстать перед следствием и судом, и рекомендует принудительное лечение до выздоровления. Суд приостанавливает производство по делу (ст. 238 УПК РФ). При выздоровлении дело возобновляется, время пребывания на принудительном лечении засчитывается в срок наказания.

При развитии временного расстройства в период отбывания наказания лицо помещается в психиатрический стационар уголовно-исполнительной системы (обычно при лечебных исправительных учреждениях), срок наказания не прерывается.

Экспертиза свидетелей и потерпевших при временных расстройствах

У потерпевших нередко констатируется временное расстройство (реактивное, интоксикационное, травматическое), имевшее место в момент преступления (например, реактивный психоз после насилия). В таких случаях делается вывод о неспособности потерпевшего правильно воспринимать обстоятельства и давать показания. У свидетелей аналогичные ситуации встречаются реже.

Временные расстройства непсихотического уровня (неврозы, невротические депрессии, соматогенные астении)

Такие состояния существенно не нарушают способность к правильной оценке ситуации, осознанию значения своих действий и управлению поведением. Ранее (по УК РСФСР 1960 г.) они не имели судебно-психиатрического значения. Однако с введением ст. 22 УК РФ (ограниченная вменяемость) появилась возможность подводить их под действие этой статьи. Лица с такими расстройствами могут быть признаны ограниченно вменяемыми, и им может быть рекомендовано амбулаторное принудительное наблюдение и лечение (ст. 100 УК РФ) наряду с исполнением наказания.

При обжаловании недобровольных мер временные расстройства психотического уровня делают такие меры обоснованными (при условии соблюдения процедуры, включая санкцию судьи). Временные расстройства пограничного уровня, напротив, делают недобровольную госпитализацию или диспансерное наблюдение необоснованными — помощь должна оказываться по просьбе или с согласия.

Слабоумие

Признаки, имеющие экспертное значение: относительно стационарный характер клинической картины и отсутствие продуктивной психотической симптоматики (хотя возможно сочетание с эмоционально-волевыми, психопатоподобными расстройствами). Динамические характеристики обычно не имеют большого значения, поскольку клиническая картина остаётся практически неизменной длительное время. Однако типичная экспертная ошибка — неучёт психогенной декомпенсации в следственной ситуации. Интеллектуальная недостаточность может казаться нарастающей под влиянием стресса, и эксперт ошибочно переносит это ухудшение на период совершения деяния, что ведёт к необоснованной экскульпации.

Для правильной квалификации степени слабоумия необходимы: детальное клиническое обследование, экспериментально-психологическое исследование, сведения о социальной адаптации лица и степени ориентированности в судебно-следственной ситуации.

Пограничные степени дефекта и сочетание слабоумия с психопатоподобными нарушениями, мориоподобными проявлениями, расторможенностью влечений требуют оценки состояния в целом как более тяжёлого, что увеличивает риск совершения общественно опасных действий.

Деменции позднего возраста (сосудистые, атрофические — болезнь Альцгеймера, Пика, лобно-височная деменция) редко приводят к опасным деяниям в уголовном процессе, но часто встречаются в гражданском процессе (оспаривание завещаний, сделок, установление опеки). Следует учитывать прогрессирующий характер. Даже если глубина дефекта на момент сделки или экспертизы относительно невелика, она неизбежно нарастает, и лицо вскоре будет нуждаться в опеке. Эксперт обязан отразить прогноз.

Посмертная экспертиза при оспаривании завещаний наследодателей с деменцией — одна из сложнейших. Трудности связаны с неполнотой медицинской документации, противоречивостью показаний часто заинтересованных свидетелей. В ряде случаев эксперт вынужден констатировать невозможность дать заключение.

Недобровольная госпитализация при слабоумии обычно оспаривается редко. Исключение — случаи госпитализации в связи с беспомощностью (п. «в» ст. 29 Закона). Здесь эксперт должен ограничиться констатацией: имеется ли состояние беспомощности, обусловленное психическим расстройством. Вопросы о ненадлежащем исполнении опекуном или родственниками обязанностей по уходу за больным относятся к компетенции суда и не требуют психиатрической оценки.

Иные болезненные состояния психики

Четвёртый признак медицинского критерия — резервная категория для любых болезненных расстройств, не укладывающихся в три предыдущие. Традиционно сюда относят:

Декомпенсации расстройств личности (психопатий). Хотя при декомпенсации обычно не возникает психотической симптоматики, крайнее заострение психопатических проявлений с нарушениями поведения, утратой критики нередко (но не всегда) расценивается как состояние, исключающее способность осознавать фактический характер деяния и руководить им. Такие лица признаются невменяемыми, не могут предстать перед следствием и судом. Сделки, совершённые в состоянии декомпенсации, могут быть признаны недействительными. Решение о недееспособности не принимается — состояние обратимо, и опека не требуется. В уголовном процессе назначаются принудительные меры до достижения компенсации. При наличии агрессивных тенденций недобровольная госпитализация оправданна. Диспансерное наблюдение показано до достижения устойчивой компенсации.

Индуцированные психозы. Болезненная природа трудно доказуема, требует отграничения от обычного заблуждения. Однако при наличии убедительной патологической почвы (например, у индуктора с хроническим бредовым расстройством и у индуцированного с органической предрасположенностью) эксперт может признать индуцированное состояние болезненным, с выводами, аналогичными декомпенсации.

Кратковременные психотические эпизоды при соматических заболеваниях — гипогликемические или гипергликемические состояния при сахарном диабете, амнезии при эпилепсии, обморочные состояния во время управления транспортом или механизмами. Здесь психическое расстройство вторично, но для оценки способности лица в критический момент адекватно воспринимать окружающее и руководить действиями требуется консультация врача (эндокринолога, кардиолога) и, возможно, включение его в состав комиссии.

Данная категория принципиально открыта для любых непредвиденных болезненных состояний. Их нестандартный характер исключает типовые экспертные решения и требует индивидуального подхода.

Обобщающие выводы для судебной практики

• При любом виде психического расстройства эксперт обязан реконструировать состояние на момент юридически значимого действия, дифференцируя хроническую динамику (обострение, ремиссию, прогредиентность) и временные (в том числе постделиктные) расстройства.

• Основные риски ошибок: перенос текущего ухудшения (в том числе психогенного или обусловленного следственной ситуацией) на прошлое; перенос ремиссионного благополучия на прошлый психотический эпизод; недифференциация непрерывного и периодического течения при решении вопроса о возможности применения принудительных мер; игнорирование прогредиентности при слабоумии (особенно позднем) в гражданском процессе.

• Экспериментально-психологическое исследование (с участием психолога) обязательно при пограничных состояниях, слабоумии лёгкой степени, при оценке способности давать показания, а также при разграничении патологического аффекта и физиологического.

• Недобровольные меры на основе временного расстройства психотического уровня обоснованы только при строгом соблюдении процедур (комиссионно, с судебной санкцией). Для расстройств пограничного уровня такие меры недопустимы.

• Признание недееспособным при хроническом психическом расстройстве с периодическим течением и сохранной личностью в ремиссии нецелесообразно — предпочтительны временные формы защиты (ограничение отдельных сделок, доверительное управление) либо отказ от тотальной опеки.

Индивидуальный подход, опора на клиническую динамику и юридический критерий — единственная гарантия законного и обоснованного экспертного решения.