Термины «бесконечная война», «постоянная война» и «вечная война» приобрели особую популярность в политическом дискурсе после событий 11 сентября 2001 года. В последние годы как демократические, так и республиканские политики обещали положить конец таким войнам. Однако часть экспертного сообщества рассматривает эти обещания как пустую риторику, избегающую стратегического анализа, или как политический штамп, не имеющий содержательного наполнения. Настоящая статья исходит из противоположной посылки: понятие бесконечной войны поддается определению и является необходимым инструментом для адекватного анализа антитеррористических кампаний США.

Вопреки утверждениям о том, что термин «бесконечная война» представляет собой лишь негативный лозунг в спорах о современных конфликтах, аналогичные понятия давно используются для описания войн, обладающих качеством кажущейся перманентности. Цель данного раздела – предложить рабочее определение бесконечной войны и ответить на основные возражения против концептуализации этого феномена.

1. Определение бесконечной войны

Конфликт приобретает характер бесконечной войны при выполнении двух условий. Во-первых, сторона, участвующая в конфликте, ставит перед собой цели, но не располагает возможностями для их достижения. Во-вторых, несмотря на неспособность реализовать поставленные цели, эта сторона не находится под угрозой военного поражения. Если эти два условия сохраняются на протяжении длительного времени без явной перспективы изменения ситуации, возникает состояние, которое можно квалифицировать как бесконечную войну.

Данное определение не является произвольным. Ситуацию, когда война приобретает затяжной характер, можно сопоставить со вторым этапом китайско-японской войны, описанным Мао Цзэдуном в работе «О затяжной войне». На этом этапе японское наступление остановилось, а китайские силы сосредоточились на подготовке, не переходя в контрнаступление. Мао предвидел длительный период без быстрой победы ни для одной из сторон. Однако он рассматривал этот этап как нестабильный, который в конечном счете приведет к перераспределению сил в пользу Китая на основе существующих материальных тенденций, а не как потенциально стабильное состояние, требующее внешнего шока для разрешения. В той мере, в какой такое перераспределение не является вероятным без внешнего воздействия, второй этап соответствует предложенному здесь определению бесконечности.

Художественное воплощение концепции бесконечной войны как стабильного состояния представлено в романе Джорджа Оруэлла «1984». Оруэлл описывает сценарий перманентной войны, которую он называет «непрерывной». Он отмечает, что в прошлые эпохи война обычно завершалась явной победой или поражением. Однако в вымышленной бесконечной войне Оруэлла сверхдержавы «не могут завоевать друг друга», что приводит его к сравнению с «сражениями между определенными жвачными животными, рога которых расположены под таким углом, что они не могут причинить вред друг другу». Упоминание «1984» не означает, что более широкая теория Оруэлла о социальных последствиях непрерывной войны обязательно верна, но оно демонстрирует, что концепции, лежащие в основе определения бесконечной войны, не являются новыми.

Концепция бесконечной войны не ограничивается художественной литературой. Стратеги и комментаторы использовали термин «бесконечная война» в дискуссиях о предшествующих конфликтах, особенно в контексте войны во Вьетнаме. Кроме того, во внешнеполитическом дискурсе США существует долгая традиция использования терминов, подразумевающих сходные концепции, таких как «болото», что также тесно связано с вьетнамским опытом. Современные научные исследования в области гражданских войн, например работы Йоны Шульхофера-Вола из Лейденского университета, предлагают определения, позволяющие проводить сравнительный анализ различных случаев.

Противники США в «войне с терроризмом», по-видимому, осознают эту концепцию и включают ее в свою стратегию. Усама бен Ладен в письме к американскому народу писал: «Вы вступаете в войну, в которой не видно конца», добавляя: «Продолжайте войну, если хотите… Путь к безопасности для вас – это прекратить свое угнетение над нами». Интерпретация бен Ладена, представляющая его войну с США как бесконечную, ставит окончательное решение о прекращении войны в зависимость от политической воли американского руководства, подразумевая, что «Аль-Каида» неспособна принудить к завершению конфликта иначе как через изменение общественного мнения в США.

Термин «бесконечная война» применяется и к конфликтам, в которых США не являются основным участником. Так, гражданская война в Колумбии также характеризовалась как бесконечная. Газета The New York Times использовала эту фразу для описания израильско-палестинского конфликта еще до атак 11 сентября.

Некоторые аналитики могут утверждать, что концепция бесконечной войны представляет собой новый негативный термин, созданный исключительно для получения риторических преимуществ в политической борьбе. Однако принятие такой точки зрения означало бы сознательное игнорирование того факта, что данное понятие давно имеет значение для тех, кто ведет войны и анализирует их воздействие на общество.

2. Проблемы определения бесконечной войны

Концептуализация бесконечной войны сталкивается с тремя основными трудностями. Во-первых, утверждение о бесконечном характере войны предполагает прогнозирование будущих событий. Во-вторых, определение некоторых войн как бесконечных подразумевает, что другие войны имеют четкие окончания, что не всегда соответствует исторической действительности. В-третьих, для сохранения содержательной значимости понятия необходимо противостоять попыткам политиков и комментаторов расширить его и превратить в простой риторический прием, придающий значение шагам, не ведущим к фактическому завершению войны.

2.1. Проблема прогнозирования

Невозможно достоверно предсказать будущее. Утверждение о бесконечности является суждением о будущих событиях, которые по своей природе непредсказуемы. Холодная война казалась бесконечной до конца 1980-х годов, пока не завершилась внезапно с распадом Советского Союза. Однако даже если конфликт может закончиться вследствие неожиданных системных изменений, это не отменяет стратегической неопределенности, возникающей при ведении войны без достижимой цели.

Различие между бесконечностью как перманентным состоянием и бесконечностью как характеристикой войны в конкретный момент времени можно прояснить через обращение к концепции затяжной войны Мао Цзэдуна. Мао предлагает конкретную теорию, основанную на материальных условиях, о том, как завершится китайско-японская война, утверждая, что она будет затяжной, но не обязательно бесконечной. Однако это материалистическое утверждение служит основой для критики интерпретации Мао и его стратегических рекомендаций. Если признать, что Мао ошибался в отношении процессов, ведущих к окончанию войны, и что война завершилась вследствие внешнего шока – вступления США в войну против Японии, – то до изменения системных условий война действительно имела бесконечный характер.

Таким образом, полезно понимать утверждение о бесконечной войне как имеющее двойное значение термина «конец». Это не просто констатация продолжительности войны – хотя это часто является частью определения – но и утверждение об отсутствии у воюющих сторон ясных целей (будь то достижение победы или принятие новых целей, не ведущих к ней), которые могли бы привести к завершению конфликта. Хотя ощущение временнóй перманентности является аспектом бесконечной войны, указание на то, что все войны в конечном итоге заканчиваются, или ссылка на окончание войны, ранее названной бесконечной, не составляет существенного вызова для концепции. Краткосрочные войны могут восприниматься как бесконечные, но это ощущение быстро прерывается неожиданными изменениями системных условий. Более того, одной из целей обозначения войны как бесконечной является создание пространства для обсуждения возможных путей ее завершения и выявления стратегических просчетов, приводящих к продолжительной неопределенности.

Аналогично, затяжная война, в которой материальные тенденции в конечном итоге приводят к ее завершению, на определенных этапах может казаться бесконечной. Это может произойти, если конфликт заходит в тупик, когда стратегия стороны, ведущей затяжную войну, не имеет ясного видения пути к победе, а полагается на развитие устойчивости до тех пор, пока не изменятся неопределенные или неточно определенные системные условия. Такая стратегия может оказаться успешной, но при отсутствии теории о том, как война перейдет от одной стадии к другой, она фактически означает принятие бесконечности. Это принятие влечет за собой социальные проблемы ведения войны без видимого конца. Важно отметить, что, учитывая случайность исторических событий, ретроспективная интерпретация победы как неизбежной является ошибочной.

2.2. Проблема дискретности войны и мира

Утверждение, что некоторые войны бесконечны, имплицитно предполагает, что другие войны имеют четкие начало и конец. Однако это не всегда соответствует действительности. Карл фон Клаузевиц определял войну как «продолжение политики другими средствами», что ставит под сомнение возможность отделить войну от иных форм политического взаимодействия, таких как полицейские операции, санкции или подготовительные мероприятия, способные дать военное преимущество в случае конфликта.

Юридический теоретик и историк Мэри Дудзяк отмечает, что войны не всегда ограничены во времени, а представляют собой «устойчивое состояние» на протяжении всей истории США: «Если мы посмотрим на всю историю американских военных конфликтов, включая «малые войны» и так называемые забытые войны, то окажется, что мирных лет было совсем немного». Дудзяк предостерегает от иллюзии, создаваемой официальными заявлениями о завершении конкретных войн, которые могут не отражать фактическое прекращение более широких социальных паттернов ведения войн. Роза Брукс, бывший советник заместителя министра обороны по политическим вопросам, также утверждает, что одной из основных причин растущего ощущения бесконечности современных войн является размывание границ между войной и другими формами деятельности.

Особую сложность представляет вопрос о том, остается ли страна в состоянии войны, если она пытается влиять на конфликт не через прямое вмешательство своих вооруженных сил, а опосредованно, через действия прокси-сил. В настоящем исследовании под ведением войны понимается прямое участие американских сил в применении или управлении применением силы. Это означает, что простая подготовка сил безопасности другого государства не равнозначна ведению войны США против терроризма в этой стране.

С другой стороны, проведение операций специального назначения, участие в боевых действиях вместе с союзными силами или отдача приказов союзным силам для ведения боевых действий действительно квалифицируются как война. Таким образом, когда администрация Трампа рассматривала возможность передачи ведения войны в Афганистане частным военным подрядчикам для выполнения обещания положить конец бесконечной войне, или когда тогдашний кандидат Джо Байден обещал «положить конец вечным войнам в Афганистане и на Ближнем Востоке», но затем в следующем предложении говорил о необходимости «вернуть большинство наших войск домой из войн в Афганистане и на Ближнем Востоке и четко определить нашу миссию как победу над Аль-Каидой и Исламским государством», это не означает завершения войны. Аналогично, если американские инструкторы направляются на передовую, что приводит к потерям и использованию американской силы под предлогом самообороны, но фактически в рамках достижения целей США (как это было, например, в Сомали), простое обозначение этих усилий как «подготовка» не означает окончания войны.

2.3. Проблема политической инструментализации термина

Попытки определить понятие бесконечной войны постоянно сталкиваются с усилиями политиков и комментаторов использовать этот термин для описания шагов, которые не ведут к фактическому завершению войны. Значительная часть сопротивления концепции бесконечной войны как содержательной возникла именно вследствие таких злоупотреблений термином.

Один из примеров этой динамики – представление крупными политическими фигурами стратегий, продолжающих использовать военную силу в форме специальных операций, как завершения бесконечной войны. Другой пример – тенденция описывать сокращение численности войск как шаг к завершению бесконечной войны. Джеймс Джей Карафано из Фонда «Наследие» утверждает, что «президент Трамп пообещал положить конец американским ‘бесконечным войнам’» и что Трамп «выполняет это обещание, ответственно выводя войска из Ирака и Афганистана». Численность войск, подлежащих выводу согласно заявлению Карафано, составляет около 2200 в Ираке и 4100 в Афганистане. Такое сокращение численности войск вряд ли можно считать выполнением обещания о завершении войны при отсутствии фактических изменений в целях США. Более того, Карафано сам себе противоречит, отмечая: «Иногда разумное решение – это больше войск, а не меньше. В конечном итоге правильное число – это правильное число». Отделяя численность войск от усилий по завершению бесконечных войн, Карафано не ошибается в общем смысле, но такая точка зрения противоречит мнению о том, что сокращение численности войск можно рассматривать как шаг к выполнению обещания о завершении бесконечной войны при отсутствии пересмотра целей. Примечательно, что в других своих работах Карафано отрицает осмысленность термина «бесконечная война», называя его «наклейкой на бампер», оправдывающей отказ от серьезной внешней политики. Тем не менее, он готов использовать этот термин, когда это политически выгодно. Такая непоследовательность представляет собой более широкую проблему, чем попытки оправдать политику Трампа. В статье, отрицающей значимость концепции бесконечной войны, Карафано, например, утверждает, что «вывод американских войск из Ирака при президенте Обаме ознаменовал конец этой войны».

В другом примере тогдашний госсекретарь Майк Помпео пытался увязать убийство Касема Сулеймани с усилиями по завершению бесконечных войн, утверждая: «Бесконечные войны – это прямой результат слабости». Его подход заключался в приравнивании окончания бесконечных войн к сокращению численности войск с последующим заявлением, что даже небольшие сокращения – это шаг к достижению цели: «Мы собираемся правильно определить наше военное присутствие. Мы сделаем наши объекты максимально защищенными, чтобы противостоять тому, что Иран может сделать. Но не обманывайтесь: миссия Америки заключается в том, чтобы уменьшить наше присутствие на Ближнем Востоке, оставаясь при этом в безопасности от таких стран, как Исламская Республика Иран, и от террористической активности в целом по региону». В этом заявлении отсутствует какой-либо пересмотр целей американских антитеррористических войн – целей, которые Помпео интерпретировал достаточно широко, чтобы оправдать прямое действие против иранского генерала. С другой стороны, он признает готовность не доводить численность войск до нуля и даже увеличивать ее в ответ на кризисы.

Важно отвергать попытки приравнивать изменения и сокращения численности войск к окончанию бесконечной войны. Как только Соединенные Штаты применяют прямую силу, любое сокращение или прекращение такого применения означает окончание войны только в том случае, если оно сопровождается заявлением о достижении целей США или изменением этих целей таким образом, чтобы они могли считаться достигнутыми. Война не заканчивается просто потому, что войска выводятся из конкретного географического района или потому, что авиаудары прекращаются. Понимание войны, основанное исключительно на присутствии войск, затрудняет различение тактических перегруппировок и окончания войны. Как отмечается в одном из руководств Министерства обороны по праву войны, «в юридическом смысле война обычно описывается как состояние, которое применяется шире, чем просто применение силы или совершение актов насилия».

Соединенные Штаты приостанавливали авиаудары, чтобы возобновить их в Йемене и Пакистане, а также выводили войска из Ирака в 2011 году, только чтобы вернуть их для борьбы в 2014 году. Такие выводы – это просто тактические решения об уровне и времени применения силы, которые необходимы, если возвращение сил не требует и не признается как решение о начале новой войны. Одной из причин бесконечности американской антитеррористической деятельности является то, что Закон 2001 года о применении военной силы остается в силе, и администрации продолжают ссылаться на него как на основание для ведения войны – часто в конфликтах, из которых они утверждают, что вывели войска – без публичного и парламентского обсуждения повторного введения военной силы.

Хотя важно отмечать попытки превратить понятие бесконечной войны в бессмысленный лозунг или просто приравнять его к сокращению численности войск, эти усилия не могут полностью определить использование этого термина. Широкий круг комментаторов с разных политических позиций критиковали попытки Трампа представить ограниченные сокращения как значимую форму завершения бесконечной войны, не приходя при этом к выводу, что сам термин не имеет смысла. Аналитики, которые рассматривают лозунги и приходят к выводу о бессодержательности понятия бесконечной войны, фактически выполняют работу за создателей лозунгов, затемняя свою критику и представляя дебаты как столкновение между теми, кто не видит проблемы в бесконечности войн, и теми, кто использует пустые лозунги.

3. Эмпирические индикаторы изменения восприятия

Несмотря на все трудности с определениями, наблюдается изменение в том, как американцы воспринимают конкретные войны как бесконечные. Эта тенденция началась с Холодной войны и продолжается в контексте «войны с терроризмом». Один из признаков этого изменения – то, что во время президентской кампании 2020 года оба основных кандидата говорили о необходимости закончить бесконечные войны. То же самое делали и многие кандидаты на праймериз Демократической партии.

Джеймс Джеффри, бывший специальный представитель по Сирии при администрации Трампа, описывает достигнутый в Сирии результат как «тупик» и утверждает, что такой тупик может быть желательной политикой. Он говорит: «Тупик и блокирование продвижения – это не плохо», добавляя, что достигнутый тупик – это шаг вперед, который он поддерживает.

Еще одним признаком усиления ощущения бесконечности можно считать длительность современных войн и усталость от них. Например, газета The Wall Street Journal отмечает, что война в Афганистане продолжается дольше, чем Первая и Вторая мировые войны и Корейская война вместе взятые. Современные войны, по-видимому, продолжаются дольше (если они вообще заканчиваются) и имеют более бесконечный характер, чем войны прошлого. В постхолодный период Соединенные Штаты провели больше военных интервенций, что также указывает на большую степень бесконечности, даже если рассматривать ее как серию повторяющихся операций.

Заключение

Учитывая растущую обеспокоенность общественности по поводу бесконечных войн и их кажущуюся связь с изменениями в характере современных конфликтов, необходимо разработать приемлемое определение, которое поможет проанализировать, как Соединенные Штаты могут предотвратить превращение своих войн в бесконечные. В отсутствие такого определения аналитики, политики и общественность будут продолжать говорить на разных языках, что создаст пространство для тех, кто оправдывает современные бесконечные войны, отрицая их существование, и тем самым усугубит стратегическую несогласованность существующей американской политики. Предложенное в настоящей статье определение, основанное на несоответствии целей и возможностей при отсутствии угрозы поражения, а также на критический анализ попыток его политической инструментализации, представляет собой шаг в направлении более строгого концептуального анализа этого значимого феномена.