Введение

Постановка проблемы и актуальность. В сравнительных исследованиях академических карьер в области права Шотландия долгое время оставалась на периферии внимания, уступая место более крупным правовым системам. Однако именно её смешанный характер (mixed legal system), сочетающий черты романо-германской и англо-американской правовых семей, а также особая образовательная политика, обусловленная деволюцией полномочий, создают уникальную конфигурацию институциональных условий для подготовки и карьерного роста юристов-исследователей. Актуальность анализа шотландской модели обусловлена не только её внутренней логикой, но и возможностью выявить альтернативные пути институционализации юридической науки, отличные как от континентальной системы с её докторантурой и хабилитацией, так и от английского подхода, исторически минимизирующего роль университетов в профессиональной подготовке.

Обзор источников. В основе статьи лежит работа Эндрю Суини «Career Paths into Legal Academia in Scotland» (Sweeney, 2020), опубликованная в журнале «Rabels Zeitschrift». Данное исследование представляет собой развёрнутый анализ от лица PhD-кандидата, что накладывает отпечаток на перспективу (взгляд «изнутри» на начальном этапе), но компенсируется детальным знанием институциональной среды. Дополнительно привлекаются работы Т. Уира (Weir, 1993) о статусе университетов в английском правовом образовании, а также отдельные наблюдения Дж. Греттона (Gretton, 1999) и А. Макферсона с А. Питерсоном (MacPherson & Peterson, цит. по Sweeney, 2020) о публикационной культуре и студенческих журналах.

Методология. В настоящей статье используется метод критического синтеза и сравнительно-правового анализа. Исходные эмпирические данные (статистика приёма, структура PhD-программ, правила REF) подвергаются интерпретации в контексте более широких теоретических моделей академической профессии. Сравнение проводится по трём основным линиям: формальные требования к входу в академию (PhD, хабилитация), механизмы финансирования и гендерная стратификация. Такой подход позволяет не только реконструировать шотландскую модель, но и выявить её скрытые противоречия.

Цель и задачи. Цель статьи — на основе анализа данных, представленных Суини, реконструировать ключевые этапы карьеры юридического академика в Шотландии, выявить факторы, способствующие или препятствующие мобильности между практикой и наукой, а также оценить влияние системы оценки исследований (REF) на публикационные стратегии и гендерный баланс. В работе последовательно рассматриваются: формирование пула талантов (студенты-правоведы), роль докторской степени, структура PhD-программ, постакадемические траектории, публикационная культура, механизмы оценки и проблема равенства.

1. Правовое образование как ворота в академию: шотландская специфика

Первым и, возможно, наиболее значимым этапом на пути к академической карьере является получение юридического образования. В Шотландии, в отличие от Англии, подавляющее большинство практикующих юристов (солиситоров и адвокатов) проходят обязательную программу бакалавриата (LL.B.), которая финансируется шотландским правительством для местных студентов и граждан ЕС. Наличие десяти университетов, предлагающих профессионально ориентированный курс LL.B., и шести — одногодичный диплом по профессиональной юридической практике (Diploma in Professional Legal Practice) создаёт разветвлённую сеть подготовки кадров.

Принципиальное различие между Шотландией и Англией в этом вопросе носит исторический характер. Как отмечает Тони Уир, «незначительность университетов была одним из наиболее поразительных фактов английской социальной истории» (Weir, 1993, p. 355). В Англии отсутствует требование обязательного юридического бакалавриата для допуска к профессии; альтернативный путь через Graduate Diploma in Law (GDL) занимает всего один год. Более того, среди части английского юридического истеблишмента, включая бывшего судью Верховного суда лорда Сампшена, распространено мнение, что изучение права в университете — «пустая трата времени» для будущего практика (Bonnington & Phillips, цит. по Sweeney, 2020). Шотландская традиция, напротив, укоренена в исторической необходимости университетского образования: начиная с XVII века шотландские студенты обучались праву сначала во Франции и Нидерландах, а затем в отечественных университетах, чтобы сдать экзамен по римскому праву в Факультете адвокатов.

Критическое замечание, однако, заключается в том, что формальное требование LL.B. не гарантирует автоматического пополнения академической среды. Именно выпускники двухгодичной ускоренной программы для лиц с предыдущим высшим образованием (graduate entry) демонстрируют более высокий процент принятия (свыше 80% в Эдинбургском университете против 20% среди студентов-бакалавров), что обусловлено правительственным регулированием численности финансируемых мест. Таким образом, селекция на входе в профессию неявно стимулирует альтернативные траектории, которые впоследствии могут вести и в академию.

2. Докторская степень: от желательного к фактически обязательному условию

Одним из наиболее дискуссионных выводов Суини является констатация отсутствия формального требования PhD для занятия академической должности в Шотландии. Типичное объявление о лекторской позиции требует «PhD или эквивалентного исследовательского профиля в данной предметной области». Теоретически серия опубликованных статей может заменить докторскую диссертацию. Такая гибкость резко контрастирует с континентальными системами, где докторат (а в Германии также хабилитация) является безусловным предварительным условием.

В качестве причин сложившегося положения Суини выделяет два фактора. Во-первых, в Великобритании право традиционно воспринимается как практическая, а не сугубо академическая дисциплина. Показателен исторический пример преподавания недвижимости (conveyancing) в шотландских университетах: до 1980 года этот курс вели практикующие нотариусы, а не профессора. Во-вторых, существенную роль играет финансовая составляющая. Годичная плата за PhD в Шотландии составляет около 5000 фунтов, тогда как во Франции она символическая (400 евро), а в Германии и странах Бенилюкса обучение фактически бесплатно при условии работы в университете по контракту.

Отсутствие в Шотландии функционального аналога немецких институтов Макса Планка (Max Planck Institutes) или позиции wissenschaftlicher Mitarbeiter с гарантированной занятостью и социальными льготами создаёт серьёзный финансовый барьер. Большинство потенциальных докторантов вынуждены либо полагаться на немногочисленные стипендии (AHRC — Arts and Humanities Research Council, ESRC — Economic and Social Research Council, а также частные фонды вроде Carnegie Trust и Edinburgh Legal Education Trust), либо самофинансироваться. При этом стипендии ELET, специально ориентированные на исследования шотландского частного права, имеют тот же объём, что и государственные, но охватывают лишь ограниченное число соискателей.

Сравнение с континентом обнаруживает парадокс: чем выше формальные требования (в Германии — обязательная хабилитация), тем более предсказуемым и институционально обеспеченным является путь в академию. Шотландская гибкость, напротив, создаёт ситуацию риска для аспиранта, который должен выбирать между гарантированной траекторией стажёра в крупной юридической фирме (traineeship) и неопределёнными перспективами получения стипендии. Не случайно ELET выработал компромиссное решение: отсрочка начала стажёрской практики на время PhD, но такое возможно лишь для крупных фирм.

3. Организация докторской подготовки: отсутствие «школ» и роль супервизоров

В шотландской системе докторской подготовки отсутствует понятие Lehrstuhl (кафедры, объединяющей всех аспирантов вокруг одной широкой исследовательской программы). Темы диссертаций, как правило, выбираются самими кандидатами при консультативной поддержке будущего научного руководителя, и эта процедура происходит задолго до подачи заявки на обучение и стипендию. Для шотландского частного права характерна ситуация «недоисследованности» многих областей (Gretton, 1999), что предоставляет аспирантам широкое поле для выбора, но одновременно требует значительных временных затрат на идентификацию темы.

Особого внимания заслуживает характер отношений между аспирантом и супервизором. В отличие от немецкого Doktorvater, который сохраняет определённую дистанцию (отчасти из-за большого числа подопечных и участия в итоговом экзамене), шотландский супервизор играет более активную, «практическую» роль: регулярно читает черновики, корректирует направление исследования. Тем не менее, в Шотландии полностью отсутствует итальянская концепция maestro — пожизненной научной «принадлежности» ученика к учителю, определяющей его последующую карьеру и академические взгляды. Нет и конкуренции между «школами», которая характерна для континентальной Европы. По мнению Суини, это обусловлено малым абсолютным числом докторантов и отсутствием экзаменационного давления со стороны супервизоров (диссертацию оценивают независимые экзаменаторы).

Средний срок завершения PhD в Шотландии — четыре года при очной форме. Досрочная сдача (через два года) возможна, но не поощряется, поскольку процесс написания рассматривается как возможность для развития исследовательских навыков. Фактически шотландская модель приближается к «ремесленной» (craft) парадигме, где акцент сделан на индивидуальной работе при поддержке наставника, но без формирования долгосрочных иерархических связей.

4. Постдокторские траектории: лекторство как первая ступень

В отличие от Германии и Франции, где между защитой докторской диссертации и получением профессорской позиции существует обязательный этап постдока (хабилитация или многолетняя работа в должности maître de conférences), в Шотландии следующим шагом после PhD обычно становится позиция лектора (lecturer). Постдокторские позиции (teaching fellow, research fellow) в области частного права редки и носят временный характер. Возраст назначения на должность лектора может составлять 24–25 лет, что контрастирует с континентальной практикой, где профессорами становятся значительно позже.

Однако, как справедливо отмечает Суини, это различие не столь радикально, если рассматривать функциональные эквиваленты. Ранний этап карьеры шотландского лектора — это время обучения преподаванию, наставничества со стороны старших коллег и постепенного накопления публикаций. По сути, он выполняет те же задачи, что и немецкий хабилитант или французский докторант на поздней стадии. При этом продвижение по карьерной лестнице в Шотландии происходит медленнее: достижение профессорской позиции (chair) в возрасте 45 лет и старше считается нормой, и многие академики никогда не становятся профессорами.

Важной институциональной особенностью является разделение между личными (personal) и учреждёнными (established) кафедрами. Учреждённые кафедры, такие как Chair of Scots Law в Эдинбурге (прослеживается с 1722 года), имеют многовековую историю и ассоциируются с наиболее влиятельными комментаторами шотландского частного права — от Джона Эрскина до Кеннета Рида. Наличие таких кафедр создаёт символический капитал и преемственность, но не диктует жёсткой карьерной схемы.

5. Интернационализация юридических школ: между глобальной привлекательностью и локальной релевантностью

Несмотря на географическую периферийность, шотландские юридические школы демонстрируют высокую степень интернационализации. Иностранные студенты составляют значительную, а возможно и большинство, среди аспирантов по праву. Среди младших преподавателей растёт доля тех, кто не получал первого юридического образования в Шотландии. Это явление, характерное для всего Соединённого Королевства и стран Содружества, объясняется, прежде всего, языковым фактором — английский язык выступает как lingua franca международной юридической науки.

Более глубокая причина, однако, лежит в отсутствии национальных экзаменов типа немецкого Staatsexamen, которые проверяют исключительно знание национального права. Шотландский университет волен нанимать преподавателя, не сдававшего тех же экзаменов, которые он преподаёт студентам. Это открывает двери для специалистов по сравнительному праву и международному частному праву.

Однако интернационализация создаёт потенциальный конфликт между глобальной привлекательностью и локальной релевантностью. С одной стороны, приток иностранных исследователей обогащает научную среду и повышает цитируемость в международных журналах. С другой стороны, существует риск постепенной эрозии преподавания сугубо шотландских доктринальных дисциплин (вещное право, деликты, система доказательств), которые не имеют прямых аналогов в других юрисдикциях. Высказывавшиеся опасения, что интернационализация приведёт к дефициту преподавателей по этим курсам, пока не оправдались — во многом потому, что сами иностранные академики активно интегрируют в свою работу сравнительный компонент. Тем не менее, в долгосрочной перспективе дисбаланс между «глобально значимыми» темами (права человека, международное право) и «локальным» частным правом может усилиться под давлением REF, поощряющего исследования с измеримым социальным воздействием.

6. Публикационная культура: от «тёмного века» к «золотому»

Переломным моментом в развитии шотландской юридической науки стал переход от середины XX века, характеризовавшийся крайне низкой публикационной активностью и отношением судов к научным трудам («not read till dead»), к периоду, который сами шотландские учёные называют «золотым веком», начавшимся с середины 1990-х годов. Этот ренессанс связывается с деятельностью группы проактивных академиков и институциональных инициатив.

Ключевыми институтами публикационной поддержки выступают: Edinburgh Legal Education Trust (ELET), финансирующий исследования и издающий серию «Studies in Scots Law», а также Scottish Universities Law Institute (SULI), основанный в 1960 году профессором Т. Б. Смитом. SULI публикует монографии более старших исследователей, часто исторической и доктринальной направленности. Регулярными издателями монографий по шотландскому праву являются Edinburgh University Press и Avizandum Publishing. Уникальным справочным ресурсом выступает Stair Memorial Encyclopaedia, представляющая собой аналог комментариев к кодексам в континентальных системах и регулярно обновляемая практикующими юристами и академиками.

Периодические издания включают как традиционные, так и более практико-ориентированные журналы, а также студенческие юридические обзоры, которые выполняют образовательную функцию и служат первой публикационной площадкой для будущих академиков¹. Для начинающего исследователя публикация в студенческом журнале может стать первым шагом, хотя их академическое влияние остаётся ограниченным.

¹ К числу профессиональных рецензируемых журналов относятся Juridical Review, Edinburgh Law Review, а также Scots Law Times и Journal of the Law Society of Scotland, ориентированные в том числе на практикующих юристов. Студенческие журналы представлены, например, Edinburgh Student Law Review (MacPherson & Peterson, цит. по Sweeney, 2020).

7. Research Excellence Framework (REF) как механизм управления публикационной активностью

7.1. Критерии оценки и их влияние на юридические исследования

Начиная с 2014 года (и очередной цикл в 2021 году), основным инструментом оценки качества исследований в университетах Великобритании является Research Excellence Framework (REF). Для юридических факультетов (unit of assessment «Law») REF означает, что каждый исследователь, обладающий «значительной ответственностью за исследования», должен предоставить от одного до четырёх исследовательских выходов (outputs) за период оценки. Эти выходы оцениваются по трём критериям: качество самих выходов (outputs), влияние на общество (impact) и среда (environment). Доля влияния составляет 25% общей оценки.

7.2. Проблема измерения влияния для доктринальных исследований

Для шотландской юридической науки REF создаёт ряд вызовов. Во-первых, возникает риск смещения интересов в сторону «модных» тем с очевидным социально-политическим воздействием в ущерб фундаментальным догматическим исследованиям (doctrinal research). Как отмечает Суини со ссылкой на не названных им коллег, в недавних упражнениях REF «доктринальное исследование рассматривалось менее благосклонно, чем эмпирическое или высокотеоретическое». Во-вторых, измерение влияния для частноправовых исследований затруднительно: цитирование в судебном решении (даже если судья его отверг) или изменение практики солиситоров трудно квантифицировать. Наиболее очевидный канал влияния — участие в законотворческой деятельности, например, через Шотландскую комиссию по праву (Scottish Law Commission). Однако такая работа требует многих лет и не всегда укладывается в цикл REF (6–7 лет).

7.3. Девальвация преподавания и разделение академического труда

Критическая проблема, поднимаемая Суини, — это девальвация преподавания. REF оценивает только исследования, а система оценки преподавания (ELIR в Шотландии и National Student Survey) не имеет сопоставимого веса в распределении финансирования. Это приводит к формированию двух категорий сотрудников: «исследовательских» (включённых в REF) и «преподавательских» (teaching-only), причём последние, хотя и составляют фронтальную линию взаимодействия со студентами и часто вдохновляют их на академическую карьеру, оказываются институционально маргинализированными.

8. Открытый доступ (Open Access) и будущее публикаций

С 2021 года REF требует, чтобы все журнальные статьи и материалы конференций находились в открытом доступе (open access) в течение 24 месяцев после публикации. На монографии это требование пока не распространяется, но ожидается его введение к циклу 2027 года. Идея открытого доступа — публично финансируемое исследование должно быть доступно публике — согласуется с практикой Шотландской комиссии по праву, которая уже давно размещает свои отчёты в свободном доступе. Однако для монографий и многих юридических журналов, распространяемых через коммерческие базы данных (Westlaw, LexisNexis), переход к полному открытому доступу сопряжён с финансовыми и институциональными трудностями. Шотландские университеты, вероятно, будут следовать этому тренду, но темпы изменений остаются неопределёнными.

9. Теория и практика: обратная связь между академией и профессией

Одним из преимуществ шотландской системы является высокая мобильность между академической и практической карьерой. Защитившие диссертацию нередко становятся солиситорами или адвокатами, а практикующие юристы и судьи публикуют научные работы. Наиболее институционализированным каналом влияния академиков на развитие права выступает Шотландская комиссия по праву (Scottish Law Commission), созданная в 1965 году. Комиссия готовит законопроекты, которые затем могут быть приняты шотландским парламентом.

Суини приводит впечатляющие примеры: профессор Кеннет Рид подготовил отчёт, предшествовавший отмене феодального землевладения; профессор Джордж Греттон — проект Закона о регистрации земли 2012 года; профессор Гектор Маккуин — Закон о договорных правах третьих лиц 2017 года; а доктор Эндрю Стивен руководит проектом по движимому имуществу (moveable transactions), направленным на реформу залогового права. Таким образом, шотландские академики не просто комментируют право, но и непосредственно участвуют в его создании, выступая в роли комиссаров. Это является важнейшим механизмом «возврата» доктринальных исследований в практику.

10. Гендерное неравенство как нерешённая проблема

Несмотря на очевидные успехи, шотландская юридическая академия сталкивается с устойчивым гендерным дисбалансом на высших уровнях иерархии. Хотя среди солиситоров женщины уже преобладают, а среди стажёров их доля достигает 67%, на вершине профессии картина иная. В Внутренней палате Сессионного суда (высший гражданский апелляционный суд Шотландии) из одиннадцати судей только четверо — женщины, и ни одна женщина никогда не занимала пост Лорда-президента. Среди шести шериф-принципалов (главных шерифов) только две женщины, а из примерно 130 постоянных шерифов — лишь 28.

В трёх крупнейших юридических школах (Глазго, Эдинбург, Абердин) около 75% профессоров — мужчины, несмотря на то, что большинство лекторов (без учёта старших лекторов) составляют женщины. Суини констатирует наличие «стеклянного потолка», препятствующего продвижению женщин. Примечательно, что ни в Эдинбурге, ни в Абердине никогда не было женщины-профессора шотландского права (Professor of Scots Law), а в Глазго — женщины — Regius Professor of Law. Однако есть и позитивный сдвиг: с недавним назначением доктора Фрэнки Маккарти четыре из пяти комиссаров Шотландской комиссии по праву, включая председателя, стали женщинами. Тем не менее, достижение паритета на профессорском уровне остаётся следующей необходимой ступенью.

Заключение

Парадокс шотландской модели юридической академии заключается в том, что её институциональная гибкость, часто преподносимая как преимущество перед континентальной зарегулированностью, одновременно порождает скрытые механизмы социального отсева. Отсутствие формальных требований (PhD не обязателен, национальные экзамены отсутствуют, переход между практикой и наукой свободен) на деле оборачивается финансовой неопределённостью для аспирантов, зависимостью от немногочисленных стипендий и растущим давлением системы REF, которая поощряет «измеримое влияние» в ущерб фундаментальной догматике. В этом смысле шотландская система оказывается не «мягче» германской или французской, а просто по-иному жёсткой — её барьеры смещены из формально-квалификационной плоскости в плоскость экономических ресурсов и адаптации к наукометрическим критериям.

Синтез ключевых наблюдений позволяет выделить три устойчивые черты. Во-первых, высокая интеграция академиков в законотворческий процесс через Шотландскую комиссию по праву создаёт уникальный канал обратной связи, которого лишены многие континентальные системы. Во-вторых, интернационализация, стимулируемая английским языком и отсутствием национальных экзаменов, обогащает исследовательскую повестку, но несёт риск эрозии локальной правовой идентичности. В-третьих, гендерный дисбаланс на профессорском уровне при численном преобладании женщин среди младших преподавателей указывает на неэффективность существующих мер «равенства возможностей» и необходимость целенаправленной политики продвижения.

Открытыми остаются вопросы: в какой степени политики открытого доступа изменят публикационные стратегии в доктринальных дисциплинах, не имеющих очевидного «общественного воздействия»? Возможно ли экспортировать отдельные элементы шотландской модели (например, гибкий переход между практикой и академией) в континентальные системы без сопутствующих финансовых рисков? И наконец, сможет ли шотландская юридическая академия преодолеть «стеклянный потолок» без институциональных квот, которые до сих пор считались чуждыми британской традиции? Ответы на эти вопросы требуют дальнейших сравнительных исследований, включающих анализ карьерных траекторий в других смешанных правовых системах (ЮАР, Луизиана, Квебек).

---

Сравнительная таблица: ключевые параметры академической карьеры в праве